Прошедшее 2-3 февраля в Алматы заседание Евразийского межправсовета обозначило два варианта развития экономик содружества в 2023г.: рецессия на просторах Евразии либо будет, либо её не будет. В пользу обоих сценариев имеются веские доводы: с одной стороны, весь мир готовится к глобальной рецессии, с другой – в 2022г. экономики ЕАЭС, несмотря на многочисленные внешние шоки (санкционные и не санкционные) в рецессию не рухнули, показав неплохую устойчивость. Напрямую это касается и Беларуси, летом 2022г. сравнительно легко миновавшей пик постсанкционного спада.
Ия Малкина, официальный представитель Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), на брифинге по итогам состоявшегося 2-3 февраля в Алматы заседания межправсовета обозначила ситуацию с рецессией на евразийских просторах так: «Окончательные итоги 2022г. еще только подводятся. По оценке комиссии, совокупный ВВП стран союза по итогам 2022г. сократится, но не более чем на 1,9%. Конечно, мы не исключаем риск рецессии в 2023г.».
Евразийский позитив
Малкина обратила внимание на то, что по итогам истекшего года в ЕАЭС наблюдался рост в сельском хозяйстве – порядка 5,1%, или почти $155 млрд. Почему этот показатель важен? Потому что к нынешней глобальной рецессии подталкивают два мировых кризиса – энергетический и продовольственный, – разгоняющих и дополнительно усиливающих глобальную инфляцию.
Справка «НДГ». По данным ЕЭК, за 11 месяцев 2022г. производство сельхозпродукции в ЕАЭС достигло $154,8 млрд., увеличившись сравнительно с январем-ноябрем 2021г. на 5,1%. Рост наблюдался в Казахстане (+8,5%), Кыргызстане (+6,4%), России (+4,7%), Беларуси (+3,5%), Армении (+0,5%).
По традиции вспомнили и стройкомплекс. «Что касается объема строительных работ, также был обеспечен рост на более чем 5,5%. И в денежном выражении сумма составила $178 млрд.», – сообщила Малкина. Строительство заслуженно любимо представителями отечественной экономической школы, поскольку стимулирует рост во множестве отраслей одним махом. И еще два показателя: инвестиции в основной капитал в ЕАЭС за 9 месяцев 2022г. выросли на 5,3%, а выпуск промышленной продукции за 11 месяцев составил $1,5 трлн. Хотя с промышленностью все не так однозначно, как вы догадываетесь.
Справка «НДГ». По данным ЕЭК, промпроизводство в ЕАЭС в январе-ноябре 2022г. составило почти $1,5 трлн., или 99,8% к уровню аналогичного периода 2021г. Рост зафиксирован в Кыргызстане (+14%), Армении (+8,4%), Казахстане (+1,4%). Снижение промпроизводства наблюдалось в Беларуси (-5,6%) и России (-0,1%).
Что доктор прописал?
Выступление Малкиной воспроизводит ключевые тезисы основного документа саммита – доклада ЕЭК о макроэкономической ситуации и предложениях «по обеспечению устойчивого экономического развития». Сам доклад на момент написания статьи обнародован не был, хотя ЕЭК анонсировала его публикацию. Если верить аннотации, в документе «содержится информация о текущих тенденциях развития мировой экономики, динамике и перспективах экономического развития государств ЕАЭС, проанализированы препятствия для роста и предложены принципы и критерии поддержки развития экономик стран Союза». Так что это своего рода протокол профилактики глобальной рецессии, предложенный евразийской лечкомиссии, – членам межправсовета. Пока о документе мы можем судить по единственному доступному фрагменту:
«Для повышения темпов экономического роста государствам-членам ЕАЭС следует принять меры по стимулированию вложений в научно-техническое развитие, модернизацию производства, повышение производительности и эффективности. Использование имеющегося в ЕАЭС экономического, производственного и научно-технического потенциала позволяет обеспечить выход на траекторию ежегодного прироста совокупного ВВП ЕАЭС на 4,5-5,5% при сохранении внутренней устойчивости экономик государств-членов ЕАЭС, что в перспективе создает условия для сближения государств-членов по уровню экономического развития».
Предварительно ЕЭК перечислила основные блоки своих антирецессионных рекомендаций. Во-первых, активная госполитика по созданию новых производственных мощностей. Пока мы видим, что далеко не все тут настолько успешно, насколько должно было быть в новой постсанкционной реальности: нынешняя конъюнктура не благоприятствует инвестициям в новые производства. Во-вторых, встраивание новых производств в региональные и глобальные производственно-сбытовые цепочки.
И тут далеко не все однозначно. Три последних десятилетия глобальные цепочки поставок были более маржинальными для евразийских элит, в них и встраивались – как поставщики сырья и продуктов первого передела. Сейчас РФ и РБ под санкциями, возможность встраивания в глобальные цепочки поставок для них ограничена. Другие государства ЕАЭС судьба от санкций уберегла, однако зачастую региональные цепочки могут оказаться для них сопряжены с риском вторичных санкций.
В-третьих, ЕЭК отстаивает увеличение сложности выпускаемой продукции. Увы, тому есть масса препятствий – начиная от особенностей налогообложения (НДС) и заканчивая дефицитом квалифицированных кадров. В-четвертых, упомянуто расширение механизмов и инструментов финансирования экономического роста. Это потребует коррекции кредитно-денежной политики и изменений в финансовой системе, признаков чего пока маловато, хотя, например, в Беларуси они налицо.
По логике вещей, при модном сейчас разговоре на тему распада глобальной экономики на отдельные макрорегионы («фрагментации» в терминологии Давоса) именно евразийский регион должен быть наиболее самодостаточным. На это указывал еще сэр Хэлфорд Маккиндер, отец геополитики, вообще-то специализировавшийся на экономической географии и возглавлявший Лондонскую школу экономики: «Кто контролирует Восточную Европу, тот командует хартлендом; кто контролирует хартленд, тот командует Мировым островом (т.е. Евразией и Африкой); кто контролирует Мировой остров, тот командует миром».
Сэр Хэлфорд немало написал про способность Евразии к автаркии, ибо знал этот вопрос не понаслышке – в 1919г. он занимал пост Верховного комиссара британской короны на юге бывшей Российской империи (нынешние Украина и российское Причерноморье).
Справка «НДГ». В терминологии Маккиндера хартленд (heartland, сердцевинная земля) – центральная часть Евразии, опоясанная внутренней дугой Европа-Аравия-Индокитай и периферийной дугой Америка-Африка-Океания.
Узнаете? Помните дуги, по которым пытались диверсифицировать внешнюю торговлю Беларуси в 2010-е гг.?
Интеграция не по Маккиндеру?
Маккиндер – конечно, голова, однако на практике сейчас могучий евразийский хартленд экономически выглядит довольно скромно по сравнению с грезами о нем. У ЕАЭС есть (или было?) два ключевых внешнеторговых партнера – ЕС (38,7% торгового оборота в 2021г.) и АТЭС, Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (35,6%). Из-за санкций и общего напряжения в отношениях с Европой её доля по итогам 2022г. и на протяжении 2023-го гарантированно упадет. Точно так же гарантированно вырастет доля АТЭС во внешнеторговом обороте ЕАЭС – это мы уже видим по новым маршрутам белорусского экспорта.
А вот структура экспорта ЕАЭС до сих пор оптимизма не вызывала: страны Евразии экспортировали в основном сырье и продукты первого передела, при этом почти треть их импорта приходилась на потребительские товары.
Справка «НДГ». По данным ЕЭК, в 2021г. экспорт стран ЕАЭС в страны вне ЕАЭС составил $527,852 млрд. Из них на инвестиционные товары пришлось $12,635 млрд. (2,4%), на промежуточные – $443,494 млрд. (84%), на потребительские – $21,24 млрд. (4%). Импорт из стран вне ЕАЭС составил $318,5 млрд. В его структуре на инвестиционные товары пришлось $70,726 млрд. (22,2%), на промежуточные – $132,119 млрд. (41,5%), на потребительские – $99,977 млрд. (31,4%).
Центробежные силы внутри ЕАЭС – это привязанность сырьевых корпораций стран ЕАЭС к покупателям из ЕС и Великобритании. Она так велика, что даже в условиях санкций и принудительного ценового потолка на нефть иные российские сырьевики по-прежнему кукуют на терминалах Ленобласти со своим товаром по $30 с хвостиком за баррель. Хотя могли бы покорять рынки АТЭС или перерабатывать нефть внутри страны.
Насчет торговли с крупными экономиками вне ЕС и АТЭС все еще интереснее. Скажем, сейчас все удивляются росту товарооборота с Турцией, Ираном, Индией. Между тем, рост начался еще в 2021г., когда товарооборот ЕАЭС с Ираном подскочил сразу на 74,3%, с Турцией – на 54,9%, с Индией – на 31,7%. К слову, на алматинском межправсовете участники поддержали предложение ЕЭК по включению в совместный интеграционный проект «Евразийский агроэкспресс» перевозок по транспортному коридору «Север-Юг» в направлении Туркменистана, Ирана, ОАЭ и Индии.
Санкции в отношении России и Беларуси ощутимо ослабили привязку всего ЕАЭС к европейскому рынку. Глобальная рецессия в 2023г. усилит этот удар: экспортеры ЕАЭС столкнутся с падением продаж на привычных рынках.
Этот вызов, а также необходимость противостоять рецессионным тенденциям в экономике подвигнет членов ЕАЭС к активизации внутри собственного макрорегиона и к переработке невостребованных объемов сырья. В этом смысле мировая рецессия имеет все шансы стать драйвером для ЕАЭС. И для Беларуси: в 2021г. на это экономическое объединение пришлось порядка 50,5% общего объема внешней торговли РБ, а итоги за 2022г., видимо, будут еще ощутимее.
Еще раз акцентируем: независимо от того, доберется ли глобальная рецессия до медвежьих углов и степных просторов Евразии, сама по себе предрецессионная повестка и одобренные межправсоветом предложения ЕЭК по обеспечению устойчивого экономического развития в ЕАЭС, открывают перед участниками этого экономического блока широкое окно возможностей.
Собственно, об этих возможностях и говорил на алматинском саммите председатель Коллегии ЕЭК Михаил Мясникович: «Мы полагаем, что эффективное использование того потенциала, которым располагают наши страны, позволяет нам обеспечивать прирост совокупного ВВП ЕАЭС в пределах 4,5-5,5% ежегодно, при сохранении внутренней устойчивости экономики».
