ЛУЧШЕ ПОЗДНО УЗНАТЬ СВОЙ ДИАГНОЗ, ЧЕМ ОЧЕНЬ ПОЗДНО. От конституционально глупых к конституционально свирепым

День психолога в 2022г. отмечается 22 ноября, во вторник. По теперешним-то временам праздник совсем лайтовый; отмечать нужно как минимум день психиатра или санитара из психушки. Ну, сгодится и психолог – поговорить о насущном.

Всю свою историю человечество было подвержено массовым психопатическим эпидемиям. Вспомним, навскидку, параноидальные охоту на ведьм или сталинские репрессии; эпилептоидное распространение фашизма; революционный невроз; шизофреническую перестройку и т.п.

И сегодня навязчивые идеи и фобии, усиленные техническим прогрессом, продолжают охватывать род людской со впечатляющими скоростью и широтой.

Вообще же, у каждого времени своя психопатия, массовидная, доминирующая, во многом определяющая его характер и прекрасно объясняющая его болячки. У наступившей эпохи не то что болячки – язвищи, тут и до полного алярма недалеко. Актуальным и полезным было бы уложить ее на психоаналитическую кушетку и выяснить, на чем и куда поехала крыша. Хотя, конечно, это не одной газетной статьи дело.

Лет десять назад, во времена довольно благополучные (относительно сегодняшних дней), штудируя книжку известного психиатра Ганнушкина «Клиника психопатий: их статика, динамика, систематика», я выписал себе:

«Последним заключительным аккордом учения о конституциональных психопатиях является группа людей «конституционально-глупых». Эта группа также находится на границе между психическим здоровьем и психической болезнью; это – люди врожденно ограниченные, от рождения неумные, безо всякой границы, как само собой разумеется, сливающиеся с группой врожденной отсталости (идиотией, олигофренией)…

Среди конституциональных психопатий… надо отвести место и тем лицам, отличительным свойством которых является врожденная умственная недостаточность. Это именно те случаи, оценивая которые как случаи пограничные, трудно сказать, что здесь нормально и что уже не нормально. Подобного рода люди иногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней, но даже и в высшей школе; когда же они вступают в жизнь, когда им приходится применять их знания к действительности, проявлять известную инициативу – они оказываются совершенно бесплодными. Они умеют себя держать в обществе, говорить о погоде, говорить шаблонные, банальные вещи, но не проявляют никакой оригинальности (отсюда выражение «Salon blodsinn» – салонное слабоумие). Они хорошо справляются с жизнью лишь в определенных, узких, давно установленных рамках домашнего обихода и материального благополучия. С другой стороны, сюда относятся и элементарно простые, примитивные люди, лишенные духовных запросов, но хорошо справляющиеся с несложными требованиями какого-нибудь ремесла; иногда даже без больших недоразумений работающие в торговле, даже в администрации.

Одной из отличительных черт конституционально-ограниченных является их большая внушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства, «общественному мнению» («что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!»); это – люди шаблона, банальности, моды… Это – те «нормальные» люди, о которых Кюльер (Cullere) говорил, что в тот самый день, когда больше не будет полунормальных людей (demi-fous), цивилизованный мир погибнет, погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посредственности». Это те «нормальные» люди, которых Ферри (Ferri) сравнивает с готовым платьем из больших магазинов; здесь действует только закон подражания».

Понимаете, да? Усредненный человек, банальный, пустоголовый и пустодушный, доведет до цугундера. Это понимали не только Ницше с Ортегой-и-Гассетом, но и знаток психопатий Ганнушкин.

Десять лет назад такого человека опасаться и следовало. В наши же дни, куда более бедовые и красочные, ощущается засилье не вялых средних людей, но откровенных садистических психопатов, упивающихся своими пороками и патологиями.

Тренды меняются не только в политике и в моде, но и в коллективном бессознательном. Причем меняются фактически мгновенно, пресловутые окна Овертона даже не распахиваются от инфернального сквозняка, но вышибаются ко всем чертям, разлетаясь вдребезги.

Людей стали вдруг жечь и не нашли в этом ничего необычного не сегодня, во время массовых военных действий, – но уже в 2014г., во вчера еще мирной Одессе. Занимались и занимаются зверством по отношению друг к другу вчерашние тихие и скучные люди.

Профессор Ганнушкин понимал и это, и вот как написал в своем классическом описании тех самых «конституционально-глупых»:

«Как людям с резко выраженной внушаемостью, им близко, им свойственно все «человеческое», все «людские слабости» и прежде всего страх и отчаяние. Они очень легко дают реактивные состояния, вслед за соответствующими травмами; острый параноид – после ареста и пребывания в тюрьме, острую депрессию – после потери имущества, острую ипохондрию – после страшного диагноза и т.д., и т.д.»


Не просто психиатр, но человек с большим жизненным опытом (как и все его современники, прошедшие революцию и мировую войну), Петр Борисович Ганнушкин знал, о чем говорил. Отличительный признак трагических эпох – резкое пробуждение зверя в спокойном, ограниченном обывателе, первобытная ярость, вспыхивающий вдруг и полыхающий яростным пламенем человеческий хворост, казавшийся беспробудно сырым.

В поворотные моменты это хорошо заметно. На ул. Грушевского в Киеве, помнится, стояла пальба (резиновыми пока еще пулями). Демонстранты забрасывали коктейлями Молотова спецназ. А выше, на Владимирской горке, откуда поле брани было как на ладони, прогуливались индифферентные обыватели, и разглядывали все это с нескрываемым интересом, не более того. Две упитанные мамаши с колясками стояли на самом приспособленном для обзора месте, обсуждали ползунки и слюнявчики, время от времени посматривая на действо и отпуская комментарии. Люди на горке не были еще в это действо встроены, воронка коллективного неистовства еще не втянула их в себя.

Причем неистовство оказывается коллективным, не разбирая особенно лагерей, симпатий и пристрастий. «Кто более жесток: белые или красные? Вероятно –  одинаково, ведь и те, и другие – русские», – записал сто лет назад, в свирепую Гражданскую войну, Максим Горький. И с французами в их революцию было так же. И с африканцами, которым многие годы помогают уничтожать друг друга никак не менее успешно, чем обитателям нашего региона сейчас.

В общем, ключевое в таком периоде, как наш, – это когда скрытый психопат моментально превращается в открытого, крышку наконец срывает и с отдельно взятого котла, и с котла коллективного.

Как там у Саши Черного? «Сбежались. Я тоже сбежался. Кричали. Я тоже кричал». «Я тоже» – неискоренимый и могучий стадный инстинкт. Историю, в конце концов, действительно делают большие массы, со всеми накопившимися за времена апатии извращениями и фобиями.

Будемте же стараться накапливать в себе хорошее. Даже сейчас. Какой бы трудной ни была такая задача.

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.