ХРАНИТЕЛЬ. 40 лет назад мирно угас во сне последний цезарь Страны Советов

Вообще-то, формально Леонид Ильич Брежнев был не последний. Несколько скоротечных старцев наследовали ему, затем непутёвый говорливый человек с кляксой на лбу, поставивший точь-в-точь такую же в конце советского проекта.

Однако проект этот, в своём расцвете и упадке, олицетворён именно в фигуре Леонида Ильича, за 18 лет своего правления прошедшего путь от в меру упитанного чернобрового мужчины в самом расцвете сил до шамкающего и шаркающего старика с удивлённым детским взглядом.

Это, знаете, как любят писать нынче в некрологах: «Ушла эпоха». В лице дорогого Леонида Ильича она таки действительно ушла.

Её не совсем справедливо окрестили эпохой застоя; если посмотреть на показатели развития СССР в те годы, то видим вполне динамичное, во многом впечатляющее развитие. Намечены и уже внедряются социальные стандарты, о которых и сегодня можно только мечтать.

Возьмём только сферу строительства: 1,6 млрд. кв. м жилой площади, благодаря чему бесплатным жильем было обеспечено 162 мл-. человек. В год строится 10 млн. квартир (заводов за пятилетку – 2 тыс.). Недавние крестьяне превращаются в городских жителей, обзаводясь скромными, но благоустроенными квартирами с фантастически, по теперешним временам, дешёвой коммуналкой. И прочее всё бесплатно – от садиков до больниц. Уровень услуг, понятно, не пятизвёздочный, но для дважды разгромленной за век территории невероятный.

Правда в том, что не только бытие определяет сознание, но и сознание определяет бытие. И именно с сознанием в брежневские времена произошло нечто нехорошее. Словно бы надломилось что-то и в верхах, и в низах. Ушёл драйв, прошёл кайф.

Чтобы прочувствовать эту проблему, не Солженицына читать надо, а посмотреть фильм «Афоня». Медленный, но верный рост социального благополучия происходил бок о бок с не менее медленным и верным ростом неблагополучия экзистенциального.

Всё это, конечно, увязывается с личностью Леонида Ильича. Да, предшественники были интеллектуальней и энергичней. Блистательный Ленин, собравший Союз вопреки всем тенденциям, заложивший основы и смыслы его развития; угрюмый Сталин, дичайшей тиранией обеспечивший победу в войне и индустриальную мощь; буйный Хрущёв, вопреки сопротивлению ближнего круга решивший сделать построенное и достигнутое достоянием простого гражданина. Могучие, как к ним ни относись, персонажи. Леонид Ильич теряется на их фоне.

Он вполне отдавал себе в этом отчёт, и вполне осознанно сделал коренной задачей своего правления сохранение достигнутого равновесия, в политике внешней и внутренней. Последующий опыт наглядно показал, что если не имеешь плана действий, лучше и впрямь не впадать в бездумное активничанье.

Спокойное понимание собственной ограниченности – заслуживающая уважения черта. «Скромность – признак ума», – как говаривал Фантомас. Но вот беда, избыток осторожности оказывается опасен не менее, чем безрассудство, да и равновесие можно сохранить не заморозкой, но балансированием.

Застойный анекдот: звонок в дверь. Брежнев надевает очки, откашливается, вынимает из кармана бумажку и читает: «Кто там?» Опытный фронтовик, известный ходок и лихой водитель, он действительно оказался до робости осторожен в сфере идейной. Сугубому практику, ему показалось удобнее и проще превратить упомянутые выше смыслы в ритуалы, с каждым годом всё более бездумные и выхолощенные.

А Советский Союз был государством идеологическим, и обессмысливание это здорово по нему ударило. «Коммунизм – это молодость мира», писал поэт, а тут на закате зачитывают друг другу здравицы по бумажке старики андроповы. Ну да, если сравнивать с ныне правящими стариками, те были куда рассудительней и ответственней. Но это не отменяет того, что в молодость мира уже мало кто тогда верил.

Я как-то здесь назвал Леонида Ильича Францем Иосифом Совдепа. Справедливости ради замечу, что у государя императора держава всё-таки была куда менее завязана на идеологию. Но и она канула в лету.

Возможно ли, чтобы с наследием Первого и Второго Ильичей произошло по-другому? Конечно, возможно, все эти разговоры о «принципиальной нереформируемости» – досужая болтовня. Китайцам досталась страна не после тишайшего Брежнева, а после бешеного совершенно Цзэдуна, и ничего, справились, с каждым годом кушают всё больше риса и клепают всё больше гаджетов.

Мы, как известно, пошли другим путём. И кое-где явно ошиблись. В паспорте Брежнева, выданном в 1947г., национальность его значится как «украинец». В мемуарах он пишет (или ему пишут): «…По национальности я русский, по происхождению – коренной пролетарий, потомственный металлург…»

Русский ли он там, украинец, представляю, как поднялись бы на нём дыбом брови и медали, очнись он 40 спустя и узнай новости российско-украинских отношений. Вчера, кстати, на следующий день после грустного юбилея, отступающие российские войска подорвали Антоновский мост в Херсоне. До этого по нему вовсю шпарили из «Хаймарсов» украинские военные, но разрушить так и не смогли. Решение о строительстве этого моста было принято как раз при Леониде Ильиче. Такой вот печальный залп по ушедшей цивилизации.

Я был совсем мал, когда Брежнев умер, но запомнил этот день. Телевизор с траурной музыкой, гроб, обитый красной материей, и хорошо поставленный голос диктора. Бабушка моя, простая, крестьянская женщина сидела у телевизора и плакала, говоря, что будет война. Мы с сестрой потом смеялись, вспоминая это. А вот выяснилось, что бабушка была права.

Мнения колумнистов могут не отражать точку зрения редакции

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.