«САНКЦИИ ПРОТИВ РОССИИ? Подумайте дважды!»

Беспрецедентное и непрерывное ужесточение нелегитимных и дискриминационных санкций в отношении стран, по тем или иным причинам вызвавших раздражение коллективного Запада, всё более критически оценивается самими же западными интеллектуалами. Они справедливо указывают: беспорядочное махание санкционной дубиной, во-первых, не гарантирует достижения продекларированных политических целей (скорее, наоборот), во-вторых, по-живому режет сложившиеся торговые связи и подрывает экономику, насильственно превращаемую в инструмент политики.

Когда дело касалось небольших стран – таких, как Беларусь, – многим на Западе было отнюдь не очевидно, что экономическое давление – сомнительный способ достижения политических целей. Однако сейчас, после «ковровой бомбардировки» санкциями большой и строптивой России, у политического истеблишмента США и ЕС появился повод убедиться в том, что санкции далеко не так эффективны, как казалось еще вчера.

Несмотря на массированные западные экономические санкции против России, вероятность того, что они приведут к свержению президента Владимира Путина или даже к резкому изменению российской политики в отношении Украины, намного ниже, чем думает большинство их сторонников, утверждает британский экономист Роберт Скидельский. Гораздо более вероятно, что подобное наказание не остановит войну и не обеспечит мир.

«Экономические санкции стали чрезмерно используемым инструментом превентивной дипломатии», – констатирует Роберт Скидельский, барон Тилтон, член британской Палаты лордов и почетный профессор политэкономии Уорикского университета. У экономиста, кстати, обнаруживаются белорусские корни: у истоков родословной барона Тилтона – еврейский купец I гильдии Хаим-Лейб Скидельский, уроженец Слонима Гродненской губернии.

Скидельский – не только известный экономист, автор трехтомной биографии Джона Мейнарда Кейнса. Он состоял в обеих главных британских партиях – сперва в лейбористской, затем в консервативной, а также имеет опыт работы с бизнесом России и других постсоветских стран – в 2016-21гг. лорд занимал пост независимого неисполнительного директора российской нефтяной компании ПАО «Русснефть», основанной Михаилом Гуцериевым. При пристрастном взгляде, конечно, можно посчитать его оценки обусловленными именно этим фактом, да и Скидельского часто поругивают за недостаточную жесткость в отношении России. Однако после прочтения колонки Скидельского на санкционную тему, опубликованной на персональном сайте экономиста, всякие упреки в ангажированности отпадут. Ученый всего-навсего пытается ответить на три вопроса: 1) «Способны ли санкции положить конец войне?»; 2) «Являются ли они средством наказания России за ее плохое поведение?»; 3) «Или это просто выражение морального возмущения?» Вот что у него получилось.

Никогда такого не было – и вот опять

Это второй случай менее чем за десятилетие, когда Россия подверглась санкциям за нарушение международного права. В 2014г., после аннексии Крыма РФ и её вмешательства в конфликт на востоке Украины, США ввели экономические санкции, призванные сделать Россию государством-изгоем. Очевидно, что это не принесло желаемого эффекта – изменения поведения Кремля. Теперь новый шквал мер в ответ на вторжение на Украину усилил санкции до беспрецедентной степени.

Нынешние ограничения в отношении России включают запрет на торговлю критическими технологиями, обширные замораживания активов и запреты на поездки, аналогичные меры в отношении физлиц, отказ в доступе крупных российских банков к международным рынкам капитала, исключение российских самолетов из международного воздушного пространства. С секвестром валютных резервов Центробанка РФ и обещанным вытеснением России из мировой финансовой и торговой системы нефть и газ останутся спасательным кругом страны в океане мировой экономики.

Все это может показаться необходимым моральным ответом на нарушение Россией международного права. Но когда относительно легкие санкции уступают место тяжелой экономической бомбардировке, следует задать два ключевых вопроса. Во-первых, в какой момент санкции становятся путем к войне, а не альтернативой ей? Во-вторых, чего должны достичь такие меры и насколько эффективными они могут оказаться? До сих пор эти вопросы почти не задавались, тем более – не звучали ответы на них.

Чем нужно думать

Прежде чем вводить санкции против великой державы, особенно обладающей ядерным оружием, правительства должны тщательно рассмотреть первый вопрос. Если угодившая под санкции власть почувствует угрозу своему выживанию, есть большая вероятность, что она будет бороться за преодоление санкционных ограничений.

Например, когда США ввели эмбарго на экспорт нефти и газа в Японию в августе 1941г., после захвата Японией нефтяных месторождений в Индокитае, японцы ответили нападением на Перл-Харбор.

И после того, как ОПЕК подверг США нефтяному эмбарго в 1973г. в отместку за американскую военную помощь Израилю во время войны Судного дня, администрация президента Ричарда Никсона пригрозила вторгнуться и оккупировать нефтяные месторождения государств-членов ОПЕК. Эмбарго отменили.

Санкции, введенные в отношении России, пока не угрожают выживанию российского государства. Но президент Владимир Путин может расценить дальнейшие попытки Запада окончательно отрезать Россию от международной торговли, особенно в области энергетики, как экзистенциальную угрозу.

Что касается второго вопроса, то цель экономических санкций достаточно ясна: предотвратить или остановить войну путем наложения неприемлемых расходов на государство-агрессор. Но хотя нет никаких сомнений в том, что западные санкции в отношении России значительно повысили издержки войны для простых россиян, никто не ожидает, что это положит конец конфликту.

Вместо этого Запад надеется, что издержки санкций для российских элит помогут достичь требуемого результата. Не желая расставаться со своим богатством, элиты могут свергнуть Путина или заставить его прекратить войну. Это единственное обоснование нынешних санкций, которое имеет смысл.

Но вероятность свержения Путина или даже радикального изменения российской политики намного ниже, чем предполагается у нас. По сути, такое возможно в случае поражения России на Украине, продления конфликта без какого-либо разрешения либо распространения среди российских военных мнения, что Путин их подвел. Гораздо более вероятные сценарии – прекращение огня и, по меньшей мере, видимость победы России. В этом случае экономические санкции ничего не сделают ни для прекращения войны, ни для обеспечения мира.

Санкции как инструмент

В докладе Палаты лордов Великобритании за 2007г. был сделан вывод о том, что экономические санкции, используемые в отрыве от других политических инструментов, крайне малоэффективны, если ставить целью принуждение к внесению серьезных изменений в политику. Даже редкий успех санкций (например, принуждение ЮАР к отказу от апартеида) зависел от особых обстоятельств, ни одно из которых не относится сегодня к России: всемирного правоприменения рестрикций и неспособности ЮАР принять ответные меры (контрсанкции). Турция, Индия и Китай являются наиболее заметными из государств, которые не ввели санкции в отношении России. Потенциальные российские контрсанкции включают прекращение поставок нефти и газа, от которых зависит большая часть Европы.

Но это еще не все. Среди других инструментов политики, упомянутых в докладе Палаты лордов, главным является угроза или фактическое применение силы. Другими словами, неэффективность экономических санкций для изменения поведения государства сама по себе подразумевает высокий риск того, что они станут частью механизма эскалации войны. Вот почему западные страны до сих пор не присоединились к просьбе Украины ввести бесполетную зону.

Экономические санкции против России должны быть альтернативой войне, однако разумно было бы ожидать, что они изменят поведение Кремля, став лишь тактическими компонентами конфликта. Печальная правда заключается в том, что западные страны не могут помочь Украине ничем кроме угроз начать войну с Россией. Но признать это – значит поставить под сомнение саму логику санкционной политики.

В более общем плане экономические санкции стали чрезмерно используемым инструментом превентивной дипломатии. Отрезая части мира от международной торговли, они способствуют формированию антагонистических блоков и разрушают любые преимущества глобализации.

Британский классик Сэмюэл Джонсон как-то здорово подметил, что есть всего несколько занятий, более естественных и невинных для человека, чем получение денег.

Его французский современник Шарль де Монтескье говорил о douceur of commerce«усладе коммерции». Правда, большая часть мировой торговли является преступной, принося пользу коррумпированным либо репрессивным правительствам. Но возвращение мира из современности к экономическим реалиям далекого прошлого – не самый удачный способ этот мир улучшить.

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.