В 1989г., старожилы помнят, итальянская мафия расстреляла комиссара Каттани. Его подкараулили в больничном дворе, безоружного. «Я готов», – мужественно сказал он, становясь к стене. Убийцы подняли автоматы. Зрители у телевизоров зарыдали.
Откуда они ни палили только по нему, убийцы, откуда ни приехали только. Милан, Неаполь, Палермо – все явились поквитаться. Более двух минут занимает в фильме душераздирающая сцена убийства комиссара. Пробовали потом снимать с другим персонажем в главной роли, но напрасно, получалось без огонька, сериал кончился.
Ровно 33 года назад, примерно в то же время, когда сцепившему зубы советскому телезрителю показали смерть Каттани, к стенке солдатской уборной в воинской части города Тырговиште поставили супругов Чаушеску. Николаэ, много лет правивший Румынией, отважно запел тогда «Интернационал».
Якобы по приговору суда это делалось, – но, на самом деле, какой суд, какой приговор, зачитали заранее составленный вердикт, вывели во двор, и – пиф-паф. Тридцать с лишним пуль выпустили по этой пожилой чете, почти как по комиссару Каттани.
Я здесь вспомнил комиссара неспроста. Разумеется, товарищ Чаушеску очень мало походит на рыцаря справедливости, но убрать его, к закату карьеры, одинаково хотели, что в Москве, что в Нью-Йорке, что в социалистическом лагере, что в капиталистическом. Вот точно также эти мафиози понаехали со всех городов и весей.
Ну ладно, если не нравится сравнение с комиссаром Каттани, можно вспомнить «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи, где мотив убить неприятного пожилого человека имелся у всех пассажиров поезда.
Так было и с Николаэ. Кто он там был – коммунист, тиран, прогрессор или регрессор – история уж разберётся как-нибудь. На самом деле, для неё это не так и важно. И для него любая их этих характеристик будет лишь вторичной. Главное то, что он стал одним из первых и немногих по-настоящему независимых вождей Восточной Европы. И именно этим никого не устраивал.
Маленького роста, взбалмошный, сварливый, чубчик кучерявый набекрень, крестьянский сын Николаэ взял власть в родной Румынии – и сделал всё, чтобы не отдать её ни Западу, ни Востоку. Как крестьянин к своей избе он и относился к ней, как ко вверенному ему хозяйству.
И пал не просто под огнём противника, но под перекрёстным огнём. Серьёзные исследователи единогласно заявляют: уши спецслужб торчат из финала этой истории совершенно определённо. Причём, спецслужб, вроде бы, противоборствующих стран, но в данном случае быстро пришедших к консенсусу.
Придворные льстецы именовали его Гением Карпат, это ему нравилось. Оппоненты ругали балканским Сталиным, но и насчёт этого он вовсе не возражал. Из наиболее почитаемых предшественников выделял не только Ленина и Маркса, но и товарища Цепеша, оболганного щелкопёром Стокером под именем графа Дракулы. Тот был тоже фанатичный ревнитель суверенитета.
Совпадение, или, наоборот, несовпадение: аккурат перед своим свержением Кондукэтор (отличный румынский титул, звучит, как «кондуктор», но на самом деле означает «вождь») выплатил Международному валютному фонду все долги, которые набрал, чтобы быть независимым от СССР. Народ тогда дико обеднел, но к финишу страна вышла абсолютно самостоятельной в мировой политике, готовой ускоренно набирать и политический, и экономический вес.
Кстати, и атомную станцию он успел им построить, причём, снова-таки, чтобы не зависеть от великих держав, по канадскому проекту.
Грянули выстрелы, Николаэ и Елена сползли по кирпичной стене. В своих далёких кабинетах старые интриганы Горбачёв и Буш вздохнули с облегчением. С автономной европейской единицей, возглавляемой безумным и безобразным предводителем, было покончено. И по сей день хозяева жизни, обнаглев, грозят его судьбой непокорным вождям. Вот, мол, как бывает с теми, кто не слушается.
Ну, оно и с теми, кто слушается, тоже не всегда хорошо бывает. Янукович уж на что был смирный, а насилу ноги унёс.
Чаушеску, факт, не Янукович. Человек был заядлый. «Кырмач» ещё его называли, кстати. Что значит «кормчий».
Кырмач умер, но дело-то живёт. Этот факт становится ясным именно сейчас, когда Восточная Европа из зоны влияния медленно, но верно превращается в отдельный центр силы.
Европа старая и стареющая, так сказать, классическая, топить её не смеет; Россия не может, так и не оправившаяся от поражения конца прошлого века; коварные американцы всей логикой событий толкаемы к тому, чтобы делать ставку именно на неё. И вот она становится всё сильнее и наглее, а значит – самостоятельней, в перспективе.
Эту перспективу, осознают почти все, зачастую враждебные друг другу, восточноевропейские политики. Главное, чтобы на перспективных путях они не втянули свои страны в изнурительную военную междуусобицу. Избыточные энергии и амбиции опасны не менее плодов истощения.
«И силы её (Восточной Европы) неизбежно будут расти, поднимет она Кондукэтора на своё знамя или нет, – писал я в другом месте. – Пока больше похоже, что с этого знамени будут топорщиться усы пана маршала Пилсудского. Что совсем нехорошо, потому что чистый национализм в двадцать первом веке обречён. Впрочем, силушек у Восточной Европы может оказаться столько, что и паном маршалом она переболеет, а затем своё возьмёт. Кондукэтором будет болеть вряд ли. Но не забудет, это совершенно точно».
Думаю, и нам не стоит о нём забывать, даже не как о политической, а как об экзистенциальной фигуре – жестокой, упрямой и сумасбродной, однако предвосхитившей неизбежные перемены.
