С 2007г. по 2009г. Ричард Лэндри служил в армии США. В составе вооруженных сил у него была командировка в Ирак. В армию он призвался сразу после средней школы и был командирован на Ближний Восток, где на тот момент американские вооруженные силы вели военную кампанию. В армии Ричард был помощником священника, его батальон занимался тренировкой и обучением иракской полиции. Однако, как и всем военным, ему доводилось выполнять самые разные боевые задачи. Об этом он рассказал в своих мемуарах журналистам Андрею Диченко и Юлии Петрович.
Юность в Нью-Йорке и Пенсильвании
– Мой родной город – Нью-Йорк. Еще в детстве моя семья часто переезжала, поэтому я повидал множество районов этого города. Так сложилось, что школу заканчивал в соседнем штате, в Пенсильвании. Однажды в столовой школы проходил набор в вооруженные силы. Так вот и началась моя служба. Я был зачислен в состав вооруженных сил в 2007г., когда мне исполнилось 18 лет. А уже в 2009г. у меня была командировка в Ирак.
Вообще, что мне доведется делать в армии, прекрасно понимал. Но честно, не особо верилось, что окажусь именно в Ираке. Да, это было удивительно. Еще во время обучения один из сослуживцев как-то сказал мне, что «ваше имя в списке». Сразу и не понял, что он имел в виду. А на уточняющий вопрос получил ответ, что, возможно, буду проходить службу за пределами Соединенных Штатов. Конечно, эта весть меня ошарашила.
Тем более что отдавал себе отчет в том, что в Ираке очень неспокойно. Смотрел об этом кучу видео в интернете. Но все равно к таким новостям трудно подготовиться. Точнее, к такому повороту жизненных событий.
Начало командировки. Кувейт
– Моя командировка на Ближний Восток началась с Кувейта. Мы погрузились в транспортный самолет, затем перелет и посадка. Потом с первых дней начались тренировки на базе. Из Кувейта было только два пути: в Афганистан и Ирак. Запомнилась тамошние жара и духота. Душно было и днем, и ночью. Горячим и раскаленным казался даже воздух. Нас везли в автобусах с занавешенными окнами. На аэродроме – бомбардировщики. В общем, совсем другой мир. Был наказ командования о том, что здесь нужно держаться вместе. Я и мои сослуживцы – мы были полицейским подразделением. В наши боевые задачи входили тренировки полиции Ирака и армии. Всего человек сорок, которых потом распределили в четыре разные роты и одну бригаду. Моя бригада была расквартирована в столице страны Багдаде.
Тренировки на базе
– На базе мы числились в небольшом секретном подразделении. Там же и проходили тренировки иракских полицейских. Наши солдаты тренировали их на территории базы, подальше от посторонних глаз. Периметр был окружен блокпостами. Выходных, кстати, у нас, можно сказать, и не было. И каждый день был непохож на другой.
Если попытаться описать мои будни… Сперва завтракал, потом отправлялся на брифинг. Львиную долю времени занимали встречи с высшим руководством. После того как нам сообщали детали миссии на день, начиналась всякая деятельность. Иногда ехали на одну базу, потом перемещались на другую. Бывало и такое, что командировки были с ночевкой. Порой на сон отводилось не больше четырех часов. Прилегли поспали – потом дальше в путь. К такому ритму было достаточно сложно привыкнуть, особенно когда выходные дни были в дефиците.
Еще на базе иногда были ночные подъемы. В час ночи всех будили, и мы должны были отжиматься и выполнять какие-то безумные упражнения, а затем снова отбой и подъем в 4 утра. Такая тренировка нужна, чтобы понимать, в каком режиме придется работать.
Священник – желанная мишень для террористов
– Лично я не замечал какого-то наследия, которое досталось Ираку от Саддама Хусейна. К моменту моей командировки в эту страну его уже казнили. Но порой было ощущение, что его сторонники были бы не прочь вернуть себе власть. Мне повезло в том плане, что на момент моей командировки основная фаза боевых действий миновала. Да, какие-то стычки и небольшие бои еще бывали, но наличие какого-то «режима» не ощущалось. Скорее, были отдельные атаки террористов.
Что касается моей работы, я служил помощником священника. У нас в американской армии в каждом подразделении числится священник. Он, ровно как и пастор, занимается организацией религиозных служб для солдат. Это помогает морально, ибо обстановка непростая. Так как солдат было много, то да, работы тоже было много. Часто я сопровождал бойцов на службу. Каждый выход за пределы базы означал, что из безопасного места мы передислоцировались в «красную зону». И вопрос безопасности при таких передвижениях был доминирующим. Каждый был в ответе за каждого, можно и так сказать.
Тут еще дело в том, что священник – желанная мишень для террористов. Если радикалы видели крест на солдате, то для них это была первоочередная цель. За время своей командировки видел еще нескольких священников. Одни числились в составе военно-воздушных сил, другие работали с пехотинцами. В общем, на каждой базе был свой священник.
Под миномётным обстрелом
– Самым сложным в Ираке было привыкнуть к жизненному ритму. И еще постоянный зной. Лично мне тяжелее всего было без своей семьи. Благо, что можно было поговорить с родными по видеосвязи, это выручало. Еще к моменту начала моей командировки у меня родился сын. За время службы было 15 дней отпуска, благодаря этому смог прилететь домой и провести с ним время.
Потом вернулся обратно в Ирак, и там мне нужно было служить еще восемь месяцев. Этот момент, наверное, и был самым тяжелым. Дома новорожденный сын, а мне нужно возвращаться в Багдад. Очень сильно хотелось тогда быть рядом с ним, со своей семьей.
Вспоминаю случай, когда болтал по видеосвязи, а в этот момент по окрестностям базы зарядили из минометов. Помню вибрацию, которая прокатилась по помещениям. Мгновенно взял каску, винтовку и лег на пол. Так надо, чтобы не получить ранений от осколков. Но думал больше о том, что не хочу, чтобы из-за этого инцидента переживала моя семья. Им-то я всегда говорил, что со мной все хорошо, что тут тихо и я в безопасности. Но когда такие вещи случаются, то, конечно, близкие переживают.
Во время обстрелов самое неприятное, что ты понятия не имеешь, куда прилетит. Орет сирена, летят снаряды. Что-то удается сбить, конечно. Грохот стоит такой, что если с кем-то говоришь, то собеседник попросту не услышит ни единого твоего слова. Однажды видел, как террористы атаковали войсковую колонну. Сначала бьют по одной машине, потом по второй, а потом по еще одной. Бывало и такое, что бомбили соседнюю базу. И умом понимал, что атаковать могли и мою бригаду. Если докладывали, что есть раненые, то к ним моментально выдвигались медики. Каждый день по-разному проходил. Конечно, обстрелы и боевые действия случались не в ежедневном режиме, но и не были чем-то исключительным.
Перед армией получил водительские права. Благодаря этому водил армейский грузовой фургон Humvee. На нем ездили периодически только в Багдад.
В случае, если стояла задача приехать на другую базу, то для этих целей брали бронемашину MRAP. Специально учился ее водить. В целом такой же автомобиль, только весь увешан противоминной защитой. Все обучение по его управлению заняло у меня порядка сорока часов. А так разве что к габаритам сложно привыкнуть. И к тому, что по бокам и на крыше оборудованы места для оружия. Двери у броневика очень тяжелые. Если палец в них застрянет, его невозможно было вытащить. Бывали случаи, что ампутировали потом. Поэтому с такой техникой следует обращаться максимально внимательно и осторожно.
Волейбол, баскетбол и ударная установка в церкви
– Несмотря на то что работа была достаточно сложной, были и позитивные моменты. К примеру, любили сыграть в волейбол и баскетбол с братьями по оружию. Сам я человек музыкальный, играю на ударных и гитаре. Мне нравилось в свободные часы приходить в церковь, когда она пустовала, и играть там в свое удовольствие на барабанах.
Еще в Ираке впервые в жизни попробовал покурить кальян. Занимательная штука, в свободное время частенько его курили. Навсегда запомнил вкус местного чая. Он подавался в маленьких кружках и был очень сладким. Сахара в чашку всыпали не скупясь. Отказываться от такого угощения было не принято. Если предложили, то из уважения нужно согласиться. Еда на каждой базе была разная. На одной из баз, где побывал, работал местный парнишка, который готовил просто отменный фалафель. Часто с ним говорил о своей семье, он мне рассказывал про своих родственников. Если у него кто-то болел, то я всегда об этом знал. Он после приветствия всегда интересовался, как там поживают мои родные в Америке. Приятно об этом вспоминать. И благодаря такому общению лучше понимаешь среду обитания, в которой оказался.
Жизнь на войне и на гражданке
– В Ираке живут самые хорошие и приветливые люди, которых я когда-либо встречал. Они очень благодарные и с неподдельным интересом расспрашивают о том, как мы живем. Но, конечно, многие боевые задачи оставили после себя очень тяжелое впечатление. Однажды мы поехали раздавать продуктовую помощь. Зашли в один дом, а там маленький больной ребенок, одной стены в доме нет, а на других – следы от обстрелов. Помимо малыша, в доме его сестры, братья, старшие родственники. И все стены, даже потолок, изрешечены пулями. Даже не знаю, можно ли эти руины назвать домом. Помню, как прошел через коридор в другое помещение, а там бабушка смотрит телевизор. Во внутреннем дворике – уличный душ, который выглядел поломанным. Даже не знаю, был ли дом подключен к водоснабжению. Мне трудно думать о том, что людям приходилось жить в такой обстановке.
Вообще, в Ираке сложно было еще оттого, что ты не знаешь, чего ждать. Разум и тело всегда в напряжении. В одну минуту непринужденно болтаешь с кем-то, а потом начинается пальба из миномета, и обстановка резко меняется. Чувство, что враг рядом и может напасть, оно всегда с тобой. От этого начинаешь вслушиваться в каждый звук, фиксировать абсолютно любое движение. Таким же вернулся домой, напряженным, что ли. И потом буквально заставлял себя привыкать к обычной рутинной жизни. Первое время просто привыкал к тому, что можно просто выспаться. Последние дни службы у меня прошли вообще легко. Скажу больше, когда остается неделя до конца командировки, головой ты уже дома. А мне очень хотелось домой, к своей семье.
Сам рисковал жизнью, мои сослуживцы тоже. Двое из сослуживцев свели счеты с жизнью. Еще один совершил суицид уже на гражданке. Одного от такой попытки удалось спасти.
Был сложный момент, когда уже после службы видел, как на территории Ирака появился ИГИЛ*. Я был в монастыре Святого Ильи, старейшем христианском монастыре Ирака. Террористы уничтожили его. До сих пор в голове картинка, каким был монастырь и что эти варвары с ним сделали.
Сам опыт военной службы закаляет характер. Ты учишься общаться с людьми. И далеко не всегда это приятное общение. Будь то коммуникация с сослуживцами или же с высокими чинами из числа генералов. Нужно уметь постоять за себя и отстаивать свои интересы. После службы первое время работал менеджером. И вот там опыт мне пригодился. Если в Ираке с трудностями справился, то в мирной жизни справишься с чем угодно.
*Террористическая организация, запрещена в Беларуси
Фото: из личного архива Ричарда Лэндри
