Тридцать лет спустя

Лето уходит, ускользает, растворяется в осени и прошлом, тает, как тучка небесная, как мороженое в детском кулачке. Кому под силу это остановить? Во всяком случае не простому смертному. Он лишь констатирует. И зачастую сожалеет.

Вот так же, с конца, а может, и середины 80-х гг., неотвратимо исчезал и распадался великий и могучий Союз Советских. Явление ГКЧП, случившееся ровно 30 лет назад, лишь подвело итог; ну а потом у нас в Беловежской пуще поставили точку, пересчитали, поделили, покряхтели и повели на новые подвиги.

Поговорим же, коль случился на днях юбилей, о ГКЧП, Государственном Комитете по Чрезвычайному Положению, если кто забыл. Оставим в стороне споры о том, хорошо это было или плохо: спустя столько лет достаточно того, что это было.

Сегодня интересно смотреть на Комитет и его деяния с точки зрения даже не политической, а экзистенциальной. Хотя эти два пункта наблюдения на самом деле расположены совсем недалеко друг от друга.

Сама по себе история Комитета жутко интересна и ждёт ещё своего Дюма. Единственное, что в ней понятно – это то, что на самом деле ничего не понятно, все через одного хитрющие и многоликие рошфоры и кардиналы мазарини, правда, по-советски кондовые и опасливые.

Что характерно, далеко не все заговорщики относились к первому эшелону партийной элиты. В основном это были вояки, гэбульники, хозяйственники и технари – необходимые в любом государстве служилые слои, выше которых, как правило, находятся чистые политики – рулевые, интриганы и демагоги.

Представителей высшего слоя среди гэкачепистов было маловато: они разыгрывали свою и по сей день мутноватую карту. К тому же Горбачёву существует до сих пор масса вопросов; многие уверены, что ГКЧП был именно его затеей. Он-де хотел пригрести себе порассыпавшиеся каштаны власти из поразгулявшегося по земле советской огонька – руками крючковых, янаевых и павловых.

Но вот – не вышло, названные товарищи руки попросту опустили. Да и не очень-то жаждали они лезть в костёр. Оттого всё произошло настолько нехотя, неуклюже и вяло. Коллективный номенклатурщик взялся за гуж и сказал, что не дюж.

Некогда суперреволюционная, суперавангардная партия продемонстрировала свой упадок, в решающий момент не сумев выделить из себя не то что Ленина, но даже Милоша Якеша. Пили горькую, неумело врали журналистам, телепались у Горбачёва возле дачи в крымском Форосе, ввели в собственную столицу танки и бросили солдатиков в шлемах с митингующими наедине. (Хорошо, что обе стороны на низовом уровне оказались сознательными и не стали пороть горячку, но без человеческих жертв всё-таки не обошлось.)

Не самым лучшим образом они выглядели тогда, перехитропланившие сами себя чекисты, победившие сами себя армейцы, хозяйственники без хозяйства. Впрочем, на фоне сегодняшних политиков они смотрятся на удивление выигрышно. При всей неискусности и нерешительности они обладали своеобразным чувством ответственности, которого нынешние начисто лишены.

«Незадолго до смерти Янаев дал интервью, неожиданно вспомнив эпизод из фильма «Полёт над гнездом кукушки», где Джек Николсон в психушке, на глазах у её обитателей, пытается оторвать от пола тяжёлый умывальник. Я хотя бы попытался, говорит он после тщетных усилий. Ну вот, и я хотя бы пытался, сказал Янаев, как умел, так и пытался»

Увы, это чувство ответственности парадоксальным образом проявлялось в нежелании на себя ответственность брать. Ну его, дескать, куда мне взваливать, пусть кто покруче действует, а я тихий сверчок на шестке. Тоже очень характерно для поздних советских руководителей.

Ельцин потому и победил, что он был не такой. Могучая гальюнная фигура, ходячий гуляй-город, человек-таран, он рубал сплеча любые узлы, гордиевы и негордиевы. И когда через два года после ГКЧП танки снова въехали в Москву, они уже стреляли.

А в те дни августа, что же, сразу всё стало ясно, как только по телевизору показали пресс-конференцию Комитета. Совсем юный пионер, наслушавшийся страшилок и восхвалений от окружающих, я ожидал увидеть могучую кучку крепких господ с железными челюстями. Кучка же оказалась отнюдь не могуча, даже от её двумерного изображения веяло неуверенностью, обречённостью и похмельной тоской. У солиста – Янаева – тряслись руки, то ли от испуга, то ли с перепою… Ничего у них не получится, понял я. И все поняли.

«Бесплодные попытки разъярённой ностальгии», – пел сверхкультовый тогда Егор Летов. Но ностальгия не была разъярена…

Кстати, незадолго до смерти Янаев дал интервью, неожиданно вспомнив эпизод из фильма «Полёт над гнездом кукушки», где Джек Николсон в психушке, на глазах у её обитателей, пытается оторвать от пола тяжёлый умывальник. Я хотя бы попытался, говорит он после тщетных усилий. Ну вот, и я хотя бы пытался, сказал Янаев, как умел, так и пытался.

Это было симпатично.

Что же касается меня, упомянутого уже пионера, то, созерцая тогда, как сидят плечом к плечу, словно курицы на насесте, напряжённые гэкачеписты, я придумал игру, которую так и назвал – «ГКЧП». Мы с пацанами стали играть в неё уже на следующий день. Маленькие негодяи, мы выходили на шатающийся мост над автострадой и располагались плечом к плечу подобно птицам, сидящим на проводе, или членам того самого ГКЧП.

Потом мы принимались поочерёдно плеваться на проносившиеся под мостом автомобили, засчитывая попавшему очко, причём сразу два очка получал тот, кто попадал на лобовое стекло.

Лета к суровой прозе клонят, и сегодняшний я, конечно, надавал бы себе тогдашнему за этакое легкомысленное отношение к ПДД, да и к ГКЧП, но в те последние дни августа существовал лишь азарт игры. Кто-то даже предложил бросаться наполненными водой напальчниками, вспомнив традиционный уже опыт пуляния с балконов по несчастным прохожим.

Один раз, очевидно, почуяв неладное или получив плевок, внизу в самом разгаре игры остановился то ли «Москвич», то ли «Запорожец», оттуда вылез краснолицый матерящийся дядька и побежал на мост, обратив нас в бегство.

И вот, не поверите, только теперь, много лет спустя, до меня, непонятно отчего вспомнившего эту игру, дошло, что появление орущего дядьки можно было вписать в правила, зачисляя, допустим, сразу сто очков тому, после чьего плевка из машины появляется «ельцин».

Так что, видите, всё в конечном итоге может быть реформировано, всё подвержено изменениям, всё, даже самое твердокаменное, течёт. Но у ГКЧП с реформированием точно не получилось, да и у его многочисленных наследников и охальников по бывшему СССР тоже не очень получается.

Мнения колумнистов могут не отражать точку зрения редакции

279
close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.