ДИАГНОЗ: СТАГФЛЯЦИЯ. Сценарий, которого боится Америка

По мере того, как стартовало восстановление глобальной экономики после коронакризиса, в англоязычной экспертной среде и СМИ все чаще и громче стали звучать голоса, произносившие одно и то же слово – «стагфляция». Сейчас, похоже, такой диагноз перспектив глобальной экономики становится нормой: волшебное слово буквально не покидает газетные заголовки. Чем грозит такой сценарий мировой экономике и почему он реализуется? Попробуем разобраться.

Для нынешнего поколения нормой является ситуация, когда статистика показывает экономический рост (пусть и почти иллюзорный для рядового потребителя) на фоне умеренной инфляции. Стагфляция – ситуация, когда роста нет, царит стагнация, экономика пребывает в депрессии. Растут только цены, продуцирующие своим непрерывным увеличением инфляцию. Стагфляция – сочетание стагнации и инфляции, как правило, затяжное и крайне тягомотное.

Когда такое наблюдалось последний раз? Совсем недавно, по историческим меркам, в конце 1960-х и в 1970-е гг. Семидесятые все чаще вспоминают как ориентир для оценки современной экономики и маститые экономисты, и явно преувеличивающие свои экономические компетенции политики. У американцев, как известно, все великое – например, Великая Депрессия (1929-39гг.) или Великая Рецессия (2007-12гг.). Великая Стагфляция – это, по сути, 1970-е – с приквелом в конце 1960-х и сиквелом в начале 1980-х.

Справка «НДГ». До середины 1960-х гг. инфляция в развитых странах не превышала 1-1,5%, безработица – 2-2,5%. В 1970-м гг. они достигли рекордного за послевоенный период уровня 6% и 5,5% соответственно. В 1974-76гг. темп роста цен в США составил более 10%, безработица – 7,6 %. За 1949-65гг. розничные цены в США выросли на 29%, за 1965-82гг. – на 100%, т.е. в среднем инфляции увеличилась в 3-4 раза, безработица – в 2-3 раза.

Традиционно причинами стагфляции называют неверные действия госрегулятора (напечатали денег, но их некуда вкладывать: все зарегулировано) и ценовой шок. И то, и другое сегодня налицо: центробанки развитых стран раздали населению деньги, однако большая их часть оказалась на фондовых рынках или под матрацем; в связи с восстановлением экономики после годичного пандемического сбоя резко, местами в разы, подскочили цены на сырье и энергоносители. Когда в Китае сейчас останавливаются фабрики из-за дефицита электричества или в Великобритании прекращается убой скота – это трамплин к стагфляционному сценарию. Даже если он не реализуется, все равно ему предстоит, как Дамоклов меч, виснуть над головой человечества до завершения нынешнего кризиса.

По сути, у этого сценария три основные с оставляющие, если оглядываться на 1970-е: 1) энергетический кризис на почве ценового шока; 2) затяжная инфляция; 3) нулевой рост экономики.

Инфляция: всё, как мы любим

В 2021г. ФРС США вступила с целевым показателем по инфляции в 2%. Уже в апреле-мае этот годичный запас прочности был исчерпан – процесс пошел, цены тронулись. Официальная позиция крупнейшего центробанка мира – все под контролем, инфляция будет небольшой и недолгой. Пока реальность опровергает этот сценарий.

Справка «НДГ». Индекс потребительских цен (ИПЦ, PCE) в США за последние 12 месяцев (август 2021г. к августу 2020г.) вырос на 4,3% по сравнению с июльскими 4,2%. Это максимальный темп с января 1991г. Базовая инфляция (без продовольствия и энергоносителей) составила 3,6%, не изменившись с июня на максимальной за период с марта 1991г. отметке. Доходы американцев при этом увеличились лишь на 0,2% ($35,5 млрд.) по сравнению с июлем 2021г., располагаемые доходы – всего на 0,1%, ($18,8 млрд.). Потребительские расходы в июле-августе выросли на 0,8% ($130,5 млрд.). Резко возросший во время пандемии уровень сбережений в августе составил 9,4%.

Официально считается, что, когда экономика подаст сигнал о восстановлении, ФРС прекратит стимулировать её нетрадиционным «количественным смягчением» (QE) и повысит наконец базовую ставку. На практике, уверяют критики ФРС, в основе стагфляционной угрозы как раз чрезмерно мягкая, «голубиная» политика регулятора и очевидное злоупотребление нетрадиционным стимулом QE, продолжающееся с небольшим перерывом уже 13 лет. Запуск кризисного механизма наиболее вероятен как раз в момент ожидающегося повышения ставки ФРС – при том, что не повышать ее нельзя.

Известный экономист Нуриэль Рубини (на фото) начал бить тревогу еще в начале года. По его оценке, скатывание в стагфляцию будет напоминать «замедленное крушение поезда». Сравнивая сегодняшнюю конъюнктуру с Великой Стагфляцией и финансовым кризисом 2007-08гг., он подчеркивает: в 1970-е у большинства экономик мира не было такого гигантского долгового бремени, инфляция тогда просто уничтожила реальную стоимость номинальных долгов по фиксированным ставкам, а в 2000-е высокие коэффициенты долга в клочья порвали жилищные пузыри, однако наступившая рецессия привела к низкой инфляции, если не дефляции.

Сейчас все эти факторы отсутствуют, поэтому будет тяжелее: «Мы остаемся с худшим наследием стагфляционных 1970-х и периода 2007-10 гг. Коэффициенты долга намного выше, чем в 1970-е гг., сочетание свободной экономической политики и негативных шоков предложения угрожает подпитывать инфляцию, а не дефляцию, создавая почву для матери всех стагфляционных долговых кризисов в течение следующих нескольких лет».

Экс-министр финансов США, профессор Гарварда Ларри Саммерс, единственный из близких к руководству демпартии экономистов обеспокоившийся инфляцией, считает, что выбирать придется не между хорошим и плохим сценариями, а между двумя плохими. Либо временный бум, рост дефицита текущего счета, усиление протекционизма, сильный доллар, наращивание долгов (сценарий эпохи Рональда Рейгана), либо массированная эмиссия и еще более значительный рост долгов (сценарий эпохи Джимми Картера). «Когда я служил в Казначействе, то придумал термин «ятрогенная волатильность». Ятрогенная болезнь – это когда вы попадаете в больницу и там подхватываете инфекцию. Ятрогенная волатильность – это когда политики, чья роль заключается в стабилизации рынков, дестабилизируют их своими действиями», – пишет Саммерс. И Саммерс, и другие экономисты убеждены: ФРС, скорее всего, пропустит стагфляционный удар.

Как будет выглядеть новая Великая Стагфляция на практике, если она все-таки приключится? Мы не знаем. Зато точно знаем, как она выглядела в 1970-е.

Справка «НДГ». В 1970г. инфляция в США составила 5,57%, в 1971г. – 3,27%, в 1972г. – 3,41%, в 1973г. – 8,71%, в 1974г. – 12,34%, в 1975г. – 6,94%, в 1976г. – 4,86%, в 1977г. – 6,7%, в 1978г. – 9,02%, в 1979г. – 13,29%. Достигнув этого пика, инфляция постепенно пошла на убыль: 1980г. – 12,52%, 1981г. – 8,92%, 1982г. – 3,83%, 1983г. – 3,79% и т.п. Всего за 18 месяцев её пика фондовый рынок потерял 40% стоимости, примерно 10 лет инвестиции в публичные рынки были мизерными, экономический рост – слабым, безработица характеризовалась двузначными цифрами.

С какого момента стоит начинать беспокоиться за долларовую инфляцию, способную трансформироваться в стагфляцию? В марте 2021г. The New York Times провела опрос 10 титулованных экономистов, чуть ли не половина участников которого возглавляли Совет экономических консультантов Белого дома или хотя состояли в нем. Почти все они были единодушны: по американским меркам инфляция выше 3% – повод побеспокоиться: что-то пошло не так.

Нулевой рост: на дно и в лёжку

А почему, собственно, экономика обязана все время расти? С концепциями «нулевого роста» уже несколько десятилетий носились экологи и «зеленые», в силу чего она перестала быть табу для значительной части населения. На сценарий отсутствия экономического роста работает целый ряд самых разных факторов – от ситуативных (локдауны) до сохраняющих актуальность на протяжении десятилетий (демография, снижающая потребление и вынуждающая импортировать мигрантов для замены стареющего населения).

Вот и Рубини считает, что «негативные потрясения предложения, вероятно, сохранятся в среднесрочной и долгосрочной перспективе»: деглобализация и протекционизм, реорганизация цепочек поставок, демографическое старение стран с развитой экономикой и ключевых развивающихся рынков, китайско-американские торговые войны, изменение климата и, конечно, пандемия. «Глобальные пандемии неизбежно приведут к повышению национальной самообеспеченности и усилению контроля за экспортом ключевых товаров и материалов. Кибервойна все больше разрушает производство, но контроль за ней все еще чересчур дорог. А политическая негативная реакция на неравенство доходов и благосостояния вынуждает фискальные и регулирующие органы проводить политику, укрепляющую власть рабочих и профсоюзов, создавая условия для ускоренного роста зарплаты», – прогнозирует экономист, который в 2007г. не ошибся.

Ему вторит профессор экономики Гарварда Кеннет Рогофф, в 2001-03гг. работавший главным экономистом МВФ. Рогофф считает, ссылаясь на исследование инноваций и роста Роберта Гордона, что «1970-е знаменуют поворотный момент в экономической истории США – благодаря резкому замедлению значимых экономических инноваций. Сегодня даже если пессимисты сильно недооценивают феноменальные выгоды, которые принесут следующим поколениям биотехнологии и искусственный интеллект, большой объем исследований показывает, что рост производительности в XXI в. замедлился, и теперь пандемия, похоже, наносит еще один тяжелый удар».

Главным союзником сценария рецессии с последующей затяжной депрессией является финансиализация – ситуация, когда почти все виды экономической деятельности кроме финансовых операций не приносят ощутимой прибыли. В 2007г. для купирования финансового кризиса центробанки раздали ликвидность банкам – и большая её часть оказалась на финансовых рынках, минуя потребителя. В 2020г. с учетом этого опыта деньги выдали непосредственно потребителям, наличными. Но те, осознав новые правила игры, в значительной степени понесли их на те же рынки, вздувая котировки, а не потратили на потребление и не вложили в реальный сектор.

Последнее десятилетие уверенный рост демонстрируют только Big Tech – крупные технологические компании, слабо связанные с каким бы то ни было материальным производством. В условиях, когда кризис цепочки поставок наносит удар именно по материальной составляющей мировой экономики, этого слишком мало для генерации роста.

Энергия: горючее кончилось

Стагфляционный сценарий – это еще и ревизия мировой финансовой системы, привязанной к энергетике. Если кто забыл, в 1970-е гг. тоже был энергетический кризис, причем крупнейший в истории человечества. Он стартовал 17 октября 1973г. вместе с нефтяным эмбарго – отказом ОПЕК поставлять нефть США, Великобритании, Канаде, Нидерландам, Японии, поддержавшим Израиль во время очередной войны с арабами. Итоги хорошо известны: за год (хотя эмбарго сняли уже в марте 1974г.) цены на нефть подскочили с $3 до $12 за баррель, изменилось все – от марок автомобилей (более компактные и экономичные) до цен на продукты. Сегодняшние фото на первых полосах англоязычных газет с объявлениями об отсутствии топлива на бензоколонках – отсылка к аналогичным фотографиям тех лет. В 1960-70-е гг. нефть была нервом глобальной экономики – она остается таковой до сих пор, несмотря на все оговорки.

Справка «НДГ». С 1961г. по 1973г. доля нефти в производстве электроэнергии в США увеличилась с 6% до 17%, во Франции – с 4% до 40%, в Великобритании – с 15% до 26%, в Японии – с 20% до 73%.

Характерно, что и в 2020г. коронакризис первым делом ударил прежде всего по нефтяным котировкам, отбросив их в отрицательную плоскость. Однако прежней зависимости от одного вида топлива в развитых странах и близко не наблюдается. Европейцы и отчасти американцы загодя приняли обширные программы развития электрогенерации на ВИЭ, «декарбонизации», перехода с карбюраторного и дизельного транспорта на электрический и т.п. Более того, европейское законодательство уже перекроено таким образом, что высокие экологические стандарты того же ЕС, похоже, придется оплачивать поставщикам энергоресурсов и товаров всего остального мира.

Тем не менее, и на этот раз не обошлось без энергетического кризиса, вылившегося не только в газ по $1000 за тыс. куб. м, но и, например, в кратный рост цен на уголь с расконсервацией недавно закрытых угольных ТЭС. Таким образом, перед нами не кризис источников энергии, возобновляемых и не очень, а кризис привязанной к ценообразованию нефти экономической модели.

И это тоже наследие 1970-х: по Бреттон-Вудским соглашениям 1944г. доллар, основная резервная валюта всех центробанков мира, беспрепятственно обменивался на золото. Обменивался, пока в воскресенье 15 августа 1971г. прямо во время культового телесериала к нации не обратился президент США Ричард Никсон. «Мы обязаны защитить положение американского доллара как оплота финансовой стабильности по всему миру… Доллар США больше не должен быть заложником в руках международных спекулянтов», – грозно сказал президент, в одностороннем порядке отказавшись выполнять взятые на себя обязательства Бреттон-Вудса.

Фактически Никсон поставил ультиматум Европе и Японии, обозначив, что кризис будет преодолен за их счет: никакого золотого стандарта отныне, 10% пошлины, требование подъема курсов валют других развитых стран по отношению к доллару и т.п. В итоге на свет появился нефтедоллар, благополучно доживший до наших дней и лишь последние несколько лет предпринявший ряд попыток отвязаться от нефти.

Справка «НДГ». 18 декабря 1971г. в Смитсоновском институте 10 стран-кредиторов МВФ подписали Смитсоновские соглашения. Они согласились поднять курс своих валют в обмен на отмену США пошлины 10%. Доллар потерял по отношению к золоту 8,57%, 10-12% процентов по отношению к валютам тогдашней G10, лимиты колебаний курсов были увеличены с +/-1% до +/-2,25% от номинала, золото подорожало до $38 за унцию. Фактически девальвация доллара была представлена как ревальвация остальных валют, а сам доллар оказался отвязан от золота.

Формально Смитсоновские соглашения просуществовали недолго, однако уже в 1974г. они были подкреплены договором США с Саудовской Аравией, обязавшейся инвестировать доллары, вырученные за нефть, в американский госдолг. Америка из экспортера энергоресурсов превратилась в импортера нефти, а доллар – в нефтедоллар: первоначально вообще считалось, что в случае очередного эмбарго Штаты просто возобновят внутреннюю добычу, расконсервировав скважины.

Эта система просуществовала полвека и сейчас дышит на ладан. После того, как развитые страны провозгласили «декарбонизацию» то ли к 2030г., то ли к 2050г., доллар стремительно теряет нефтяное обеспечение. Если не нефть, то что? Однозначного ответа на этот вопрос нет, чаще всего говорят о цифровых валютах, но крайне невнятно. Стагфляционный сценарий по сути станет расплатой за нежелание своевременно внести ясность в глобальные энергопотоки и в международную финансовую систему.

И не надо думать, что к белорусской экономике все эти международные расклады не имеют никакого отношения. В СССР тоже надеялись, что хитровыдуманные бизнес-схемы буржуинов не коснутся страны строителей светлого будущего. В итоге с 1970г. СССР по просьбе уважаемых европейских партнеров в разы нарастил нефтяной экспорт в Европу, заодно подсев на пресловутую «нефтяную иглу», с которой ему уже не суждено было слезть.

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.