КУЛЬТУРНОЕ С МИРОНЕНКО Хунвейбинщина

По старой улице города Янчжоу прогуливался я, залётный бледнолицый на древней таинственной земле. Человеческий поток был, как всегда, неиссякаем, и мотороллеры сновали в нём умелыми рыбками. На повсеместных прилавках лежали то большие фрукты, то маленькие черепашки, а с неба свисали тучи и провода.

Небо в Китае особенное: круглое, исщекотанное перьями облаков и крышами пагод, но и под ноги нужно не забывать смотреть.

От одной из лавок наискосок, презревая людское движение, ринулся ко мне изрезанный морщинами древний старик. Потёртый китель, видавший виды картуз – характерная униформа пожилого китайского гражданина.

В руках старик держал маленькую красную книжицу с профилем Мао. Не просто держал, но тыкал ею мне под нос, и нечто непонятное орал. То не был акт агрессии: китайцы вообще любят поорать, и орут тем громче, чем больше убеждены, что собеседник их не понимает.

Я таки понял, хотя и не сразу. На самом деле ничего экстраординарного не произошло. Просто дед этот был букинист и пожелал продать иноземцу знаменитый цитатник Мао, тот самый, которым во время «культурной революции» был вооружён каждый хунвейбин. Да и не только хунвейбин: в мае 68-го в Париже переводные цитатники разлетались, как горячие пирожки.

– Сё-сё, – поблагодарил я дедушку и пошёл дальше.

Я думал о том, что он выбрал эту книжку как ключевую, конечно же, неспроста. В его руках был безусловный бренд, ключ к новой китайской истории. Она, история, вряд ли обходилась с дедушкой ласково, но, может быть, дала ему вовлечённость и чувство сопричастности, превратив из захолустного крестьянина в свирепого и горластого солдата будущего. А может быть, прошлась по нему сапогами таких солдат. Во многих солдатских ранцах лежал тогда маршальский жезл. Такое уж это было время.

О начале «культурной революции» было объявлено 55 лет назад, 8 августа 1966г.

Напомню контекст: погружённая в церемонии и традиции, закрытая от мира страна, огромная вещь-в-себе, пребывающая одновременно в послевоенном неистовстве и в опиумно-феодальном полусне. Ко власти в этой стране приходит группа безумцев, упрямцев и прожектёров во главе с Мао Цзэдуном, по-восточному тонко сочетавшем в себе революционера, поэта и тирана.

Первые годы решаются насущные задачи и одновременно рушатся иллюзии скорого благоденствия. Успехи есть, но коммунизм не строится, не растёт кокос. Прекрасное далёко по-прежнему жестоко.

Мао объявляет «большой скачок» – резкую модернизацию страны с единовременным напряжением народных сил, однако результатом этой политики становится не напряжение, а надрыв. Последствия скачка, ворча, разгребают коллеги вождя, менее яростные и менее правоверные. Создаётся впечатление, что Великого Кормчего потихоньку оттесняют от кормила. Растут разочарование, разброд, шатание и неверие в собственные силы.

Другие диктаторы действовали бы традиционно – постарались максимально закрутить гайки: иерархия, дисциплина, спецслужбистские и жандармские структуры, пронизавшие общество от и до. Но стареющий Цзэдун поступает радикально и парадоксально. Он делает то, на что не отважится ни один мировой правитель после него, да и до него мало кто отваживался: отдаёт инициативу в руки довольно-таки одичавшему за годы лишений охлосу.

«Огонь по штабам», – командует Мао, и толпы малолетних гопников со странными для нашего уха названиями хунвейбины и цзаофани, офигевая от безнаказанности и внезапного роста собственной значимости, с гиканьем несутся громить комитеты возглавляемой им партии.

В стране начинается настоящая вакханалия. Повсеместно возникают отвратительные судилища над высокопоставленными партийцами, привилегированными ЛОМами, влиятельными интеллигентами и интеллигентами не очень влиятельными, но для толпы слишком умными. Повсюду издевательства, унижения, избиения и шельмования. Несчастных облачают в шутовские колпаки, ставят на четвереньки и заставляют кукарекать. Им вешают на шеи таблички с оскорблениями и молотят по лбу теми самыми красными книжечками с цитатами Мао.

«Они затаскивали человека в тёмную комнату и били, а затем спрашивали, является ли он “агентом горкома”», – в ужасе вспоминал работавший тогда в Китае советский журналист. Представляете, да, шпана, поощряемая главой партии в издевательствах над горкомовцами и обкомовцами. В родном СССР журналист, конечно же, и представить такого себе не мог.

Молодые негодяи, подобно саранче, уничтожают драгоценные культурные артефакты. Не щадят и мёртвых: из гробницы выволакивают кости умершего в 1620г. императора Ваньли, проводят над ними суровый суд и предают огню. Наука, культура, само общественное благополучие и здравомыслие находятся в глубоком ступоре.

Государство не только не вмешивается, но предоставляет погромщиками бесплатные поезда, чтобы они побольше катались по стране и «обменивались опытом». На практике хунвейбины нередко склочничают и враждуют между собой. Всё это длится довольно долго с понятными последствиями.

Попытку прекратить кровавый балаган первым осуществил один бравый генерал в знаменитом ныне Ухане. Он ввёл в охваченный смутой город войска и разгромил как партийцев, так и хунвейбинов с цзаофанями, едва не установив в городе военную диктатуру.

Народ и партия наконец стали едины в своей усталости от всего этого беспредела. Да и Мао начал уставать. Проект «культурная революция» был свёрнут, миллионы хунвейбинов отправили в деревни, где томились уже изрядно помученные ими интеллигенты и партийные работники.

Старый вождь остался один на вершине власти посреди страны, местами напоминающей пепелище, и вскоре скончался в абсолютном всевластии и тихом маразме. «Великий бунт в Поднебесной достигает великого упорядочения в Поднебесной», – однажды высказался он. В знаменитый цитатник эта фраза почему-то не попала.

Наследники Великого Кормчего хорошо помнят культурную революцию. Кто-то хунвейбинил, кто-то, наоборот, получал плюхи. Неприятный опыт, однако, во многом позволил им модернизировать маоизм без истерики и догматизма. Научены-с.

Да и нам, сторонним наблюдателям, всё это действо преподало весьма поучительные уроки. Возьмём хотя бы такие два.

Во-первых, прямая власть народа вовсе не так сиропно хороша, как вещают теоретики. Вышедшая из берегов масса ужасающа и склонна к жестокости и бездумному экстремизму. Впрочем, это и без хунвейбинов было понятно.

Во-вторых, трудно победить того политика, который решился опереться на массу непосредственно. Но и непосредственно решится на это далеко не всякий. Удивительно, до какой степени был уверен автор цитатника в своей связи с пресловутым «глубинным народом».

Лучше, конечно, и для политика, и для народа опираться не на свирепые инстинкты, но на понятные и позитивные чаяния последнего. Тогда не будет шатаний между полицейщиной и бунтом. Но и здесь требуются особое мужество и особое искусство.

Мнения колумнистов могут не отражать точку зрения редакции

«Лучше, конечно, и для политика, и для народа опираться не на свирепые инстинкты, но на понятные и позитивные чаяния последнего. Тогда не будет шатаний между полицейщиной и бунтом. Но и здесь требуются особое мужество и особое искусство»

Общая характеристика финансовой стабильности Беларуси

Показатель Контрольное значения Фактическое значение
01.01.2021 01.04.2021 01.07.2021
Достаточность нормативного капитала, % Не менее 12,5 17,2 18,4 18,3
Показатель покрытия ликвидности, % Не менее 100,0 122,9 126,9 114,4
Доля необслуживаемых активов банков в активах, подверженных кредитному риску, % Не более 10 4,8 5,2 5,0
Среднеквартальный параметр доступности автоматизированной системы межбанковских расчётов для банков, % от её дневного фонда рабочего времени Не ниже 99,8 100,0 100,0 100,0
Отклонение обменного курса на различных сегментах внутреннего рынка от официального курса белорусского рубля, % Не более 5,0 за квартал 0,3 (USD)

0,3 (EUR)

0,4 (RUB)

0,2 (USD)

0,3 (EUR)

0,4 (RUB)

0,2 (USD)

0,3 (EUR)

0,4 (RUB)

Снижение срочных депозитов (вкладов) без учёта курсовой переоценки, % Не более 20,0

За квартал

0,0 0,4 2,7
46
close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.