Пандемия COVID-19, локдаун во многих странах мира, споры про обязательный либо необязательный порядок вакцинации спутали все карты работодателей. Увольнения персонала, уход части сотрудников в отпуск на неопределенное время, сокращения зарплат, сворачивание рынка услуг по подбору персонала… Не обошел стороной коронавирус и Беларусь – правда, в условиях специфического информационной политики государства и особенностей официальной статистики понять, как обстоят дела на отечественном рынке труда, практически невозможно. Можно лишь оперировать данными годичной давности: например, Минтруда и соцзащиты в начале лета 2020г. констатировало рост вынужденной неполной занятости в 4,3 раза по сравнению с аналогичным периодом 2019г. и увеличение в 4,7 раза количества работников, пребывающих в простое, а больше всего сокращений персонала было зафиксировано в Минске – более 22%. Завесу над текущим состоянием кадрового рынка Беларуси «НДГ» попыталась приоткрыть вместе с интерим-менеджером Вадимом СОРОКОЙ.
Справка «НДГ». Вадим Сорока – кандидат психологических наук, председатель правления Ассоциации кадровиков, директор ООО «СЕРВИС КАДРОВ», ООО «Управленческое консультирование Сорока и К». Работал на управленческих должностях в сфере HR в крупнейших компаниях Беларуси и РФ («Фенокс», «Атлант–М», «Алютех», РАО «ЕЭС» и д.р.). Победитель Всероссийского конкурса «организация системной работы с персоналом». Дипломант Всероссийского конкурса «Служба персонала и автоматизация». Отмечен благодарственным письмом Национального союза кадровиков РФ.
– Для начала ретроспективно оценим наш рынок труда с момента первой волны пандемии COVID-19, т.е. с I квартала 2020г., до нынешней четвертой волны…
– Первая волна – это был абсолютный шок, никто не был готов к пандемии, начиная примерно с февраля до конца мая. Ко всем страхам добавилось полное отсутствие нормативных актов, касающихся регламентации дистанционной работы. И это касалось не только ИТ-сектора, но и людей творческих профессий. Хотя в мире по мере развития интернет-технологий примерно с конца 1990-х – начала 2000-х этому уделяли большое внимание – в первую очередь применительно к регулированию интернет-торговли и ИТ-сектора, секторам, где нужно работать 24/7 и не обязательно в офисе.
Ко всему прочему редко в каких компаниях учитывается психотип персонала – есть люди, которые и до пандемии, грубо говоря, работали в разы эффективнее, отгораживаясь от остального офисного пространства, а есть те, кто и двух месяцев не выдержит, работая дома без контроля руководства и общения с коллегами.
Так что бизнес больше года назад замер – жили много лет по шаблону, а тут пандемия, локдаун вроде официально не объявляли, но в офис идти страшно, и все это на фоне информационной неразберихи…
– В итоги дистанционная работа получила хоть какие-то нормативное оформление в рекомендациях от того же Минтруда?
– Были довольно пространные рекомендации, призванные хоть как-то облегчить жизнь кадровых служб по учету, например, рабочего времени – рекомендовали оформлять допсоглашения к контрактам с сотрудниками, издавать приказы на работу в дистанционном формате на период пандемии. Но в итоге все эти рекомендации каждая компания трансформировала на свой лад.
В Беларуси все эти волны пандемии проходят психологически куда мягче, чем в странах-соседях. По крайне мере, у нас не было облав на улицах и в общественном транспорте на предмет выявления игнорирующих локдаун граждан, как в некоторых регионах России. Обошлось и без патрулирования улиц с применением БТР, как в Казахстане.
– С учетом национальных особенностей статистики у нас возможно установить какую-то корреляцию между потерей работы частью персонала в наиболее пострадавших отраслях и официальным уровнем безработицы?
– Официальную статистику по безработице за последние лет 20 надо принимать на веру. 3,5% безработных по стране и 0,1% по тому же Минску – это незыблемо. Но есть и другие данные, например, количество сокращенного персонала за конкретный период времени – надо уметь читать официальную статистику. У нас второй год на крупных госпредприятиях на десятки тысяч людей сокращается персонал по сравнению с нанятыми, но это преимущественно обусловлено общеэкономической ситуацией, а не пандемией.
А вообще пандемия на экономику предприятия влияет косвенно, если рассматривать ситуацию через человеческий капитал. Люди болели и не могли исполнять свои функции, болели поставщики и клиенты, следовательно, увеличился цикл предоставления услуг и товаров. Из-за локдауна во всем мире произошел разрыв цепочек поставок.
На это еще наложилось и отсутствие юридической базы функционирования предприятий в период пандемии, поэтому многие процедуры были отложены на неопределенный срок – например, сдача определенной отчетности, кому-то автоматом продлили действие лицензий, аккредитаций, изменились взаимоотношения между нанимателями и работниками, с контролирующими органами и т.д.
Не надо забывать и о чрезмерно высоком уровне нервозности в трудовых коллективах, особенно, в первую волну пандемии на фоне страха заразиться, преждевременной смерти… Знаю, что компании из ИТ-сектора с иностранным участием, которые могли позволить себе дополнительные расходы, обращались к HR-специалистам с просьбой подобрать хорошего психотерапевта для снятия психологической напряженности среди персонала. И это правильно – недооценка этого фактора приводит к деградации, психологическому выгоранию, вплоть до формирования суицидальных наклонностей…
Был случай в одной компании, когда ее сотрудник, пребывая в состоянии психологического выгорания, на важных переговорах получил психоэмоциональную травму – в ходе жарких дискуссий он просел из-за жестких переговоров. Договорные условия для компании стали хуже. Психологическая травма – это тоже травма, она болит и требует времени на лечение. Работник с психологической травмой работать эффективно не может. К сожалению, это понимают у нас далеко не все руководители.
– В России оживление в сфере занятости с начала 2021г. связывают с мерами господдержки и перевода части персонала на дистанционную работу – льготные кредиты, снижение страховых взносов, налоговые послабления для предприятий, субсидии малому и среднему бизнесу (МСБ) и т.д. А как обстоят дела у нас? Оказывало ли государство какую-либо помощь пострадавшим секторам экономики?
– Я не буду утверждать – я не слышал. Госсектор явно получил от государства какие-то стимулы, возможно, кое-кому из частного сектора помогли – так сказать, в индивидуальном порядке. Официальных и достоверных данных у меня нет, и я их не встречал в СМИ.
– Любопытные данные приводит портал rabota.by – во II квартале этого года наблюдался рост среднемесячного количества вакансий почти на 30% по отношению к I кварталу, причем прирост зафиксирован в таких сферах как HoReCa, строительство и недвижимость, рабочий персонал. Это эффект низкой базы, сезонный спрос или эти сферы существенно не были подвергнуты пандемии?
– Cейчас те же 30% сохраняются. Кстати, до пандемии иностранцы удивлялись огромным количеством вакансий в Беларуси на мизерные зарплаты – в том же ресторанном или гостиничном бизнесе. В принципе, это легко объяснимо – там, где труд стоит копейки дешевле не заниматься автоматизацией рабочих мест (например, с использованием робототехники), вложениями в инфраструктуру и т.п. Проще нанять дешевую рабочую силу – пусть, как говорится, тусуется, а потом мы новых наймем. Так же отложенный спрос во время пандемии и демографическая яма вносят вклад в увеличение вакансий.
– Индустрия гостеприимства – клиентоориентированный бизнес, предполагающий контакты со множеством людей… Он сильно пострадал в ковидные времена?
– Отвечу дипломатично: пандемия на рынке труда у нас есть, когда надо, а когда не надо – ее нет. В отсутствии реальной оценки все выводы – это чисто кухонные разговоры. Прямые корреляции между сокращениями персонала и ростом числа заболеваемости и, как следствие, смертности, отсутствуют.
– Есть ли рецепт выживаемости для частных компаний в пандемию? Вот на Западе говорят о выживаемости в первую очередь тех, кому удалось сочетать технологические возможности с организационными, восприимчивостью к цифровым новшествам – такие компании называются бионическими…
– Красивые слова. Сюда бы еще добавить про обязательное использование зеленой энергетики… Это не про Беларусь. Думаю, и не про Россию. Как бы там ни было, у нас выживают либо за счет внешней поддержки, либо те, кто оказывает услуги или предлагает товары конечному потребителю. А в основе всего – грамотное гибкое управление, состоящее из набора профессиональных команд и не менее профессиональных действий.
Лучше же всего к пандемии у нас приспособилась триада отраслей: доставка товаров и услуг, интернет-торговля и фарма.
Беседовал Игорь Вершинин
