Среди традиционных инструментов санкционного шантажа и политического давления угроза отключения Беларуси от SWIFT занимает почетное место. Регулярность, с которой она раздается, заставляет думать, что это действительно эффективный инструмент, раз используется он часто и всегда вызывает острую реакцию. Однако есть основания полагать, что свифтопляске рано или поздно придет конец. И вот почему.
3 февраля официальный представитель ЕЭК Ия Малкина на вопрос журналиста БЕЛТА о степени готовности финансовой системы ЕАЭС к возможному отключению «одного или нескольких государств ЕАЭС» от системы SWIFT ответила: «В Евразийской экономической комиссии ((ЕЭК) считают необходимым проработать вопрос исключения системы SWIFT из маршрутизации и системы платежей в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС)». То есть не они нас от SWIFT отключат, а мы у себя внутри ЕАЭС перестанем SWIFT пользоваться. Чтобы не отключили.
Дословно, впрочем, ответ Малкиной звучал весьма дипломатично и, что немаловажно имел сугубо экономическое обоснование: «В рамках взаимной торговли на пространстве ЕАЭС для сокращения сроков расчетных операций в нацвалютах, а также снижения транзакционных издержек необходимо проработать вопрос об исключении иностранных банков-корреспондентов из маршрутизации и проведения платежей (включая использование системы SWIFT)». Хотя формула «необходимо проработать» – честно говоря, так себе (давно нужно было проработать, тем более речь о платежах внутри ЕАЭС), и стратегически, и тактически заявление Малкиной верное: ускорение транзакций и снижение транзакционных издержек – это насущный хлеб любого бизнеса.
Высказалась Малкина и по поводу самих угроз, и по поводу их фактического наполнения: «Что касается вероятного отключения от системы SWIFT, то эта идея стала, наверное, самой популярной угрозой в последние месяцы. Однако очевидно, что ограничения ударят в целом по мировой экономике. Наконец, некорректно говорить об угрозе отключения от глобальных платежных систем финансового сектора ЕАЭС в целом. Речь сегодня идет только о введении возможных санкций в отношении России». Ну, это сегодня Россию «отключают». В 2021г. «отключали» Беларусь – по СМИ прокатилось несколько волн громкой, но безрезультатной компании.
Как это работает?
А так и работает: сперва раздается заявление о том, что хорошо бы определенную страну (Беларусь, Россию, Китай или, прости Господи, даже, например, Кабо-Верде – не важно) отключить от SWIFT, затем финансовый рынок этой страны начинает трясти или, как в последние годы, хотя бы мелко потрясывать, со всеми вытекающими последствиями для нацвалюты и её курса, прогнозов рейтинговых агентств, котировок ценных бумаг и т.п. Нервничает бизнес – он сразу представляет себе ситуацию блокировки расчетов с зарубежными партнерами и коллапс экспорта. Дергается рядовой потребитель, для которого важно использование международных платежных систем Visa и Mastercard, возможность покупать и рассчитываться за пределами страны и т.п. В случае со SWIFT урон наносит не только и не столько эвентуальное отключение от системы, но и его угроза.
Дополнительную лепту в нагнетание околосвифтовых страхов вносят СМИ, охочие до алармистских настроений и плохих новостей. В РФ они всякий раз сулят доллар по RUB100 и более. В РБ, когда в июне 2021г. Европарламент в п.17 санкционной резолюции рекомендовал «рассмотреть вопрос о временном отстранении Беларуси от системы SWIFT», они принялись писать несуразное: мол, сейчас точно отключат, поскольку SWIFT – «европейская компания», напрямую подчиняющаяся евроструктурам. В сущности, это ложь, сдобренная глупостью.
В апреле того же года (т.е. ещё до белорусского санкционного пакета), на дебатах по вопросу отключения РФ от SWIFT глава внешнеполитического ведомства ЕС Жозеп Борель прямо признал: «SWIFT – это частная международная организация, над которой ЕС не имеет власти. Мы должны взаимодействовать с большим количеством других людей, чтобы иметь возможность влиять на решение о SWIFT». Борель не покривил душой – механизм управления этой информационно-финансовой системой действительно чрезвычайно сложный.
Справка «НДГ». SWIFT – кооперативная компания, деятельность которой регулируется бельгийским законодательством. Она является собственностью акционеров – финансовых организаций, представляющих 3500 компаний со всего мира. Управляется SWIFT Советом из 25 независимых директоров, делегируемых банками из разных стран мира. Оперативное управление осуществляет исполнительный комитет – группа штатных сотрудников, возглавляемых гендиректором. SWIFT контролируется центробанками G-10 (Бельгия, Канада, Франция, Германия, Италия, Япония, Нидерланды, Соединенное Королевство, США, Швейцария, Швеция), Евроцентробанком, а с 2012г. – еще и Резервным банком Австралии, Народным банком Китая, валютными управлениями Гонконга, Сингапура, Саудовской Аравии, центробанками Индии, Кореи, России, ЮАР, Турции.
При этом SWIFT – не субъект давления, а его орудие. В здравом уме и по доброй воле бельгийский кооператив финансистов, посредством которого сейчас осуществляется до 80% международных платежей, не стал бы уходить с того или иного рынка, даже небольшого – это может иметь необратимые последствия для остальных. Поэтому предложение ЕЭК не использовать SWIFT в платежах внутри ЕЭС имеет смысл не только с точки зрения сокращения транзакционных издержек, но и с точки зрения встречного давления: это довольно прозрачный сигнал. Кстати, насчет санкций и отношения системы к ней все исчерпывающим образом изложено на сайте организации:
«SWIFT полностью соблюдает все применимые законы о санкциях. Однако ответственность за обеспечение соответствия отдельных финансовых операций законам о санкциях лежит на финансовых учреждениях, осуществляющих их, и компетентных органах. SWIFT является всего лишь поставщиком услуг обмена сообщениями и не имеет никакого контроля над базовыми финансовыми транзакциями, упоминаемыми его клиентами из финансовых институтов в их сообщениях».
И еще одна до сих пор распространенная иллюзия – то, что блокировка SWIFT эквивалентна блокировке перемещения денег со счета на счет. Этим часто грешат как политики (особенно парламентарии), так и рядовые обыватели. Нет, SWIFT ответственен за обмен информацией о платежах, а не за сами платежи. И деньги, и информацию о них можно перемещать любым способом, вопрос в скорости и транзакционных издержках: понятно, что в случае отключения SWIFT они будут выше, однако затем заменяющая SWIFT система обмена банковской информацией в силу обычной логики обычного бизнеса сработает на оптимизацию.
В остальном ситуация двойственна. SWIFT удобен, по доброй воле от него отказываться никто не рвется, а сам он не очень-то горит желанием быть заблокированным в РБ, в РФ или в Китае (да, европарламентарии периодически стращают этим и КНР). Раньше или позже бельгийский кооператив финансистов могут додавить – но пока нашим уважаемым зарубежным партнерам явно важнее злоупотреблять давлением, чем додавливать. Однако реакция любого финансового рынка на угрозу отключить SWIFT очень предсказуема, наверняка причинно-следственная связь такого рода уже прочно засела как в головах трейдеров (да и любых экономических агентов вообще), так и заложена в алгоритмы биржевого ПО. Любой финансовой системе такие встряски обходятся дорого, поэтому подлежат минимизации.
Как это сделано?
Механизм изготовлен и опробован в первую очередь для России. Идею отключить РФ от SWIFT в 2014г. двинула в массы Великобритания. Педалировали эту тему довольно долго – с понятными для финансового рынка РФ последствиями. В декабре 2014г. влиятельный глава российского банка ВТБ Андрей Костин дал интервью немецкой Handelsblatt, в котором сравнил отключение SWIFT с «финансовой атомной бомбой» и предупредил: «По моему личному мнению, это означало бы войну, если бы были введены такого рода санкции». При таком раскладе, заявил Костин, в день отключения банков РФ от SWIFT посол США должен будет покинуть Москву. Иными словами, банкир провел «красную линию», как принято сейчас говорить.
С тех пор Handelsblatt регулярно пишет на тему отключения РФ от SWIFT, сюжет повторялся 4-5 раз – и всякий раз с понятными финансовыми последствиями. Костин, давая интервью Handelsblatt, пресловутую «красную линию», конечно, провел. Однако уважаемые европейские партнеры, смекнув, что тема отключения от SWIFT действительно важна для РФ и дестабилизирующе влияет на её финансовые рынки, пустились в пляс вдоль красной черты. С тех пор всё так и воспроизводится: «отключим SWIFT», «красная линия» плюс обязательное сравнение с ядерной бомбой. Это не шутка: «ядрёна бомба» присутствует во всех текстах белорусских и российских оппозиционеров (подозреваю, что и китайских), призывающих вырубить SWIFT.
Последняя статья в Handelsblatt вышла 17 января и написано там вот что: «Полностью исключить Россию из системы SWIFT слишком деликатно для переговорщиков. Этот шаг может привести к дестабилизации финансовых рынков в краткосрочной перспективе и способствовать созданию альтернативной платежной инфраструктуры, в которой в среднесрочной перспективе больше не будут доминировать западные страны». Очень изящные формулировки – стоит вчитаться и оценить. Handelsblatt утверждает, что США и ЕС, дескать, оставили идею отключения России от SWIFT и сосредоточились на рестрикциях в отношении крупнейших российских банков.
Но не коня корм – уже 1 февраля глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в красном пиджаке заявила ведущей CNN в таком же красном пиджаке (вероятно, он символизирует трансатлантическую солидарность), что по-прежнему допускает отключение России от SWIFT. Чтоб не расслаблялись.
Ни для кого не секрет, что санкции ЕС в отношении Беларуси в общих чертах воспроизводят санкции ЕС в отношении России, причем основные формулировки (в т.ч. насчет SWIFT) сгенерированы путем копипаста на ноутбуках депутатов Европарламента от фракции Европейской народной партии (EPP). Иными словами, тема отключения SWIFT так или иначе снова всплывет и в белорусском санкционном контексте – просто потому, что это работает в отношении России, креативить европарламентариям лень, а наши беглые наполнители санкционных европакетов привыкли читать с экранов чужих гаджетов. Поэтому угрозу по возможности стоит купировать, сокращая зависимость от SWIFT. В конце концов, на внутреннем рынке Беларуси, России, ЕАЭС – в отличие от внешних расчетов, – он не так уж и необходим, тут ЕЭК совершенно права. В XXI веке невозможно обеспечить экономическую безопасность, не контролируя межбанковские информационные системы, платежные платформы и шире – финтех в целом.
