Среди многочисленных вершителей судеб мира, тех еще фруктов, папа Франциск смотрится симпатично. Лукавый такой, как заведено, сладкий клирик с выдержанными и спокойными олдскульными манерами.
Но и не без прогрессивизма человек. На днях он встречался с семинаристами и священниками в Риме и держал речь… о порнографии. «Этому пороку подвержено множество людей, мирян и мирянок, священников и монахинь. Дьявол приходит оттуда», – говорил папа. – Чистое сердце, в которое каждый день входит Иисус, не может впускать в себя порнографию».
Далее святой отец посоветовал присутствующим удалить порно со своих смартфонов, добавив, впрочем, довольно расплывчато: «Если не можете удалить, то защищайтесь, чтобы не поддаться искушению». Он вообще покладистый человек, папа. Но вопросы ставит остро. И неспроста заговорил со своей высокой трибуны, лучше сказать, с высокого амвона, об индустрии непристойностей, которая занимает огромное место в нынешнем обществе зрелищ.
Искусство, учил другой классик, должно быть понято народом. Порнография – единственный род искусства, которое в понимании народном не нуждается, вернее сказать, которое безошибочно понимается народом всегда.
Искусство не может не быть социальным – оно социально даже тогда, когда декларирует тотальный отказ от социального. Порнография ничего не декларирует, и она социальна самым глубоким образом, как социальны половые отношения вообще.
Современная жизнь организована по принципу порнофильма: одни делают это на камеру, другие снимают, третьи продают и имеют с этого навар, а четвертые покупают и созерцают. Четвертых громадное большинство.
Порнография связана с коммерцией, пожалуй, теснее всех других искусств. Как и во всяком коммерческом деле, спрос в ней рождает предложение, но и предложение рождает спрос. Именно последний тезис является ключевым. Порнография воздействует на реципиента в той же, а то и в большей степени, что и разумное, доброе, вечное искусство.
Причем, воздействует на самом глубоком и могущественном уровне – уровне инстинктов. Простая и грубая, она выполняет «для тела» те же функции, которые выполняют «для души» мыльные оперы.
Главнейшая роль масскультуры в Системе – создание и навязывание стереотипов человека массы. Различные ее «подразделения» курируют различные области человеческого сознания. Поп-музыка создает стереотипы в одной сфере, криминальное чтиво – в другой, сериалы в стиле latina – в третьей.
Современная мейнстрим-порнография творит стереотипы в той области, которую доктор Фрейд и его последователи считают самой важной для человеческой психологии, – в области сексуального, в области инстинктов, в том слое человеческого сознания, который находится в основании всех остальных слоев.
Операции с этим требующим деликатности слоем, как правило, совершают люди примитивные, тупые и ориентирующиеся на скорую наживу; сами они не являются самостоятельными творцами стереотипов и не ставят перед собой никаких социальных или антропологических задач, кроме собственного обогащения, – они заражены созданными уже стереотипами и только воспроизводят их, сублимируя обратно в сферу сексуального и отягощая грузом собственной алчности.
В этом смысле порнография является замечательно наглядной моделью массовой культуры, и этим хорошо объясняется, почему она так однообразна, безыскусна и неизобретательна, вплоть до последовательности действий и поз совокупления.
Навязчиво выпихивая в экран крупное изображение активно взаимодействующих мужских и женских органов, порнография провозглашает отказ видеть за соитием нечто большее, чем их биомеханическую работу; точно так же современное искусство для массы, как правило, отказывается видеть за жизнью больше чем непристойную биомеханическую возню одномерных человеков.
Будь вы рабочий, крестьянин, буржуй, трудовой или нетрудовой интеллигент, половой вопрос всегда злободневен. Поэтому порнография всегда востребована и актуальна, как всякое искусство, затрагивающее самые животрепещущие и насущные стороны человеческой жизни.
Боясь, что потребитель пресытится, или, пресытившись сами, создатели порно выдумывают несусветные мерзости, чтобы быть оригинальными и создать в своем жанре что-нибудь новое. Грубые и примитивные коммерсанты путают заманчивую эротическую непристойность и непристойность откровенно помойную, рассчитывая на то, что и она кого-нибудь возбудит.
Впрочем, их расчет частенько оказывается правильным – они, что ли, такие одни грубые и примитивные? Все же существуют границы, за которыми самая крутая непристойность и самая откровенная гадость перестает срабатывать – порог восприятия начинает действовать так же, как болевой порог.
Мой первый опыт созерцания порно случился, как и у большинства, задолго до первого сексуального опыта. Школьники совсем еще юных классов, мы набились целой ватагой в квартиру коллеги. Родители его привезли из Германии «видик» и кучу кассет с порнухой, наивно полагая, что о последнем их сыну не станет известно. Как бы не так.
Школьники возбужденно сопели, шикая и отдавливая друг другу ноги в утлой комнатенке. Отчетливо и непристойно пахли чьи-то носки. Счастливый обладатель порно торжественно вставил кассету в видеомагнитофон: родителей не было дома. Звук в телевизоре, однако, был сведен до минимума, сладострастных воплей почти не было слышно, а дверь в прихожую открыта, чтобы, если что, услышать шум в коридоре; как только шаги предполагаемых родителей раздавались, их отпрыск бежал сломя голову к видеомагнитофону, вытаскивал кассету и прятал ее в какие-то тряпки на антресоли, где, собственно, она от него и скрывалась.
Вожделение и отвращение боролись в юных зрителях. В кульминационные моменты маленькие пуритане почти в один голос кричали: «Фу-у-у!» Девочек позвать постеснялись, но, наверняка, они кричали бы то же, как и полагается девочкам, еще более громко и визгливо.
Когда недолгий фильм заканчивался, требовали, однако, еще одного; громче и нервнее всех требовал, прямо-таки свирепствуя, мальчик с индейским прозвищем Подлое Яичко. Хозяин, явно неоднократно лицезревший фильм (в своих репликах он не раз в особо циничной форме предсказывал, что должно произойти на экране), не очень-то жаждал продолжать, опасливо поглядывая на дверь в ожидании мамы с папой; но растравленная им общественность жаждала зрелищ и дальше.
Папа с мамой все-таки пришли, впрочем, сын действовал молниеносно, и, кажется, они так и остались в неведении относительно того, какого рода собрание проходило в их квартире несколько мгновений назад. Гостеприимные, они пригласили нас на кухню откушать булочек с молоком. После того как Подлое Яичко скушал булочку, его стошнило.
Удивительное существо человек. Все может обратить в противоположное и даже страсть сделать тошнотворной. Впрочем, порнография и есть убийство страсти, обращаемой в механистическую коммерческую массовидность. Тем же приемом убиваются и другие аспекты человеческого, которое для мейнстрима представляется лишь досадной обузой.
