С 1 января 2023г. в Беларуси работают внесенные в Налоговый кодекс изменения в налогообложении бизнеса.
Причем точку зрения бизнеса мы все хорошо знаем: если можно минимизировать размер налогов, бизнес будет стремиться их минимизировать. Ничего личного – на то он и бизнес. Сложнее с точкой зрения государства – чиновники, как ни крути, любят отмалчиваться или произносить в телекамеру крайне обтекаемые фразы. Тем не менее, акценты все равно расставлять приходится – и Министерство по налогам и сборам (МНС) сделало это применительно к налоговой реформе.
Речь идет о публикации в журнале «Налоги Беларуси» и её краткой выжимке, размешенной на БелТА. Вердикт МНС, конечно, прост и предсказуем: коррективы «были объективно необходимы с учетом ситуации на рынке». Но вот доводы налоговиков настолько интересны, что к ним стоило бы прислушаться, а по возможности – озвучить прямым текстом еще до внесения изменений в Налоговый кодекс.
Специальная налоговая операция
По итогам изменений порядка налогообложения бизнес оплакивает две позиции, распространявшиеся на ИП, – единый налог и «упрощенка». В ответ министр по налогам и сборам Сергей Наливайко напоминает: «И упрощенная система налогообложения, и единый налог для ИП являются специальными режимами налогообложения и вводились они временно и с вполне определенной целью. Это создание условий для развития малых форм бизнеса, поддержка со стороны государства на тот период, который потребуется ИП для перехода на общеустановленную систему налогообложения».
Специальный налоговый режим не принес ожидавшегося от него результата – гордый, но обидчивый атлант малого и среднего бизнеса (МСБ) так и не расправил плечи. Скорее всего, государство решило урезать льготы под корень, когда переформатировать часть своего бизнеса в ИП через «зонтичные схемы» принялись даже крупные компании.
«На протяжении многих лет мы наблюдали, что эти специальные режимы используются не для становления на ноги, а для получения неправомерных налоговых преимуществ перед добросовестными субъектами хозяйствования. Поэтому и было принято решение сначала сократить виды деятельности для ИП, которые могут осуществляться с применением упрощенной системы налогообложения, а начиная с текущего года вообще уйти от этих видов деятельности», – признается Наливайко.
Нет оснований не верить министру. Обратим внимание: все эти годы то же самое государство титанически боролось со всеми схемами оптимизации налогообложения – легальными, полулегальными, откровенно криминальными, – кроме одной. Неудивительно, что в итоге все помчались записываться в ИП.
Тайные пружины налоговой политики
Какие цели преследовало государство тогда, в 2010-е, запуская всеобщую трансформацию в ИП? Будет много-много ИП, они станут конкурировать друг с другом, удовлетворяя спрос и сбивая цены, ускоряя рост ВВП и тормозя инфляцию. Самые крутые плательщики единого налога вырастят из своих бизнесов полноценные компании, малые и средние, которые можно будет налогооблагать по полной. Никто, похоже, не задумывался, что перспектива увеличения налогового бремени – очень спорный стимул для роста бизнеса.
Справка «НДГ». Ставка при упрощенной системе налогообложения в 2013г. была снижена с 7% до 5%.
Да, еще новые рабочие места – как же без них? В реальности и рабочие места, и зарплаты сокращались – не только из-за ценовой конкуренции между ИП и другими бизнес-форматами, но и по вполне объективным причинам – например, из-за цифровизации. «Тогда ряд бизнес-союзов брал на себя обязательства создать не менее 20 тыс. рабочих мест с заработной платой $500. На протяжении всего этого времени ни одного года с такими показателями нет. Более того, у ИП на сегодня нет зарплаты в $500», – констатировал глава МНС.
Ценное признание, характеризующее как прогностическую и договорную способность белорусских бизнес-союзов, так и подростковую доверчивость белорусских чиновников, надеющихся, что кто-то кроме них сделает хотя бы части граждан «папиццот», а они браво отрапортуют об этом президенту.
Не менее любопытные данные приводит замминистра по налогам и сборам Игорь Скринников, сравнивая ставки единого налога с суммой подоходного налога, удерживаемого с зарплаты среднестатистического минчанина: «В течение 5 лет среднестатистический гражданин уплачивал в среднем в 1,5 раза больше подоходного налога в месяц, чем ИП. Наверное, это не совсем справедливо. Причем мы ведем речь о самых больших ставках, которые были установлены для наиболее крупных ТРЦ».
Если подходить к этой ситуации не с точки зрения социальной справедливости, а с точки зрения экономической эффективности, то итог не менее плачевен: и конкурентоспособный бизнес из ИП не вырастили, и платежеспособный спрос придавили, что в итоге ударило опять-таки по частному сектору.
В целом МНС достаточно четко отрапортовало, какие причины вынудили его свернуть все это латентное стимулирование МСБ: «На протяжении многих лет доля экономического вклада ИП в общее развитие страны варьировалась на уровне 2-2,5%… ИП нередко становились конкурентами организованного бизнеса, используя дисбаланс в налоговой нагрузке себе на пользу. Это приводит к недобросовестной налоговой конкуренции. В целях минимизации этого дисбаланса и исключения множественности налоговых режимов государство приняло меры по корректировке налоговой политики».
Из этого следует вывод, что не только заплачки бизнес-сообщества по утраченному индивидуально-предпринимательскому раю с «упрощенкой» неуместны. Неуместны упреки в адрес налогового ведомства в том, что оно налоговое ведомство. Неуместны упреки в адрес государства в том, что у него есть бюджет, который нужно наполнять. Однако признать ошибочность ряда макроэкономических и фискальных решений 2010-х гг. стоит в любом случае.
ТНК вместо ИП
Белорусское бизнес-сообщество существует в информационном вакууме, избегая сравнивать фискальную политику РБ с фискальной политикой других стран: по умолчанию считается, что у нас – ад кромешный, у них – медом намазано.
Это не так: после 2020г. большинство стран мира проводит схожую налоговую политику. В глобальном масштабе через механизм единого корпоративного налога прикрывается лазейка для кочующих из юрисдикции в юрисдикцию в поисках более низких ставок ТНК.
МВФ в 2020-21гг. ввел в налоговую практику добровольные платежи «социальной солидарности», уже примененные не только на Западе, но и в России. Широко дебатируются вопрос налогообложения по месту продаж, а не по месту регистрации компании. В Европе самая модная фискальная тема – увеличение ставок обложения доходов состоятельных физлиц для борьбы с изменением климата.
После цифр, приведенных замглавы МНС, полезно заглянуть в аналогичную статистику других стран. Моментально выяснится, что даже в больших и богатых США бремя пополнения бюджета тянули на себе в основном наемные работники, а не бизнес.
Добрый дедушка Дональд Трамп в 2018г. провел в Америке наилиберальнейшую налоговую реформу – ему бизнес-сообщество обещало вернуть капиталы в Америку и создать новые рабочие места.
Не получилось – и добрый дедушка Джо Байден отменил налоговую реформу Трампа, напринимал планов роста бюджетных расходов и резко увеличил налоги.
Справка «НДГ». В 1940-50-е гг. налоги на доходы физлиц и соцстрах в США составляли около 50% налоговых поступлений, корпоративные налоги – еще 30%. К 2020г. налоги с физлиц обеспечили 85% поступлений, корпоративные налоги – менее 10%. В 2021г. доля корпоративных налогов в американском ВВП находилась на историческом минимуме – 1%. По данным Службы внутренних доходов (IRS), в 2019г. 95% зарплат наемных работников США были прозрачны для налогообложения, в то время как с доходов, не подлежащих проверке, налоги взимались менее чем в 50% случаев.
Вот простая и чарующе-наглядная инфографика из прошлогодней публикации главного экономиста МВФ Пьера-Оливье Гуринша: ровно половина стран G20 на начало прошлого года ужесточила не только денежно-кредитную, но и фискальную политику. И не от хорошей жизни: пандемия всюду основательно опустошила госказну и сократила экономическую активность. Фискальное ужесточение ожидается и в дальнейшем, только под флагом борьбы с инфляцией.
О том, почему государствам рекомендовано забирать и перераспределять больше, чем прежде, пишут экономисты Тобиас Адриан и Витор Гаспар в комментариях к «Бюджетному вестнику» МВФ: «Ужесточение налогово-бюджетной политики ведет к снижению спроса, избегая необходимости повышения процентных ставок, поэтому реальный обменный курс снижается. А при более низких затратах на обслуживание долга и меньшем первичном дефиците госдолг сокращается».
И еще более определенно: «В большинстве стран высокая инфляция служит дополнительным доводом в пользу ограничительной фискальной политики, подчеркивая необходимость увеличения доходов бюджета или приоритетного внимания расходам, направленным на сохранение соцзащиты и поддержание содействующих росту инвестиций в человеческий или физический капитал».
В этом контексте признания белорусского МНС ничуть не отличаются от откровений налоговиков других стран: «За десятилетний период изменений налогового законодательства (с 2013г.) принимался целый ряд правовых норм для снижения налоговой нагрузки на бизнес, стимулирования предпринимательской активности. Сейчас принимаются меры для обеспечения бюджетной устойчивости».
Остается надеяться, что рано или поздно белорусский бизнес осознает, что экономика циклична, и период низкой налоговой нагрузки всегда сменяется периодом высокой налоговой нагрузки. В свою очередь, государство тоже рано или поздно поймет, что цель бизнеса – рост капитализации, а не пополнение бюджета, и научится оставлять бизнесу социально ответственные и экономически продуктивные «окна» для оптимизации налогообложения.
