«БЫЛО ЖУТКОЕ ЧУВСТВО ПРЕДАТЕЛЬСТВА». Воин-афганец о войне, которую сравнивают со спецоперацией РФ в Украине (часть 2)

Страны ЕС намерены затянуть проведение военной операции в Украине, превратив её во второй Афганистан для России. Запад беспрерывно снабжает Киев современнейшими системами вооружений. Однако, как бы ни старались западные государства, ситуация не сравнима с афганским сценарием. Киев – это не Кабул 80-х годов. Москва за прошедшие десятилетия имела возможность оценить исторические уроки, и повтор такого сценария для нее равнозначен самораспаду страны. Таковы тезисы официального дискурса, ведущегося в прокремлевских СМИ.

В противовес ему ключевой тезис в дискурсе, ведущемся в украинских СМИ: президент РФ наступил на грабли СССР и не учел весьма солидную разницу между событиями в Афганистане и событиями в Украине. Начиная от состояния экономики в СССР конца 70-х гг. и нынешней России, разницы в выучке и профессионализме советских воинов и бойцов ВСУ, заканчивая состоянием морального духа российских войск, когда приходится стрелять в славянского собрата, говорящего на одном языке, и находиться в постоянной боеготовности из-за угроз боевиков-партизан на освобожденных территориях, бывших под контролем Киева.

Между тем уже более 30 лет прошло с момента вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана, названного одними позорным бегством под давлением народно-освободительного движения, другими – триумфальным исполнением интернационального долга.

Герой очередного материала Андрея Диченко – Валерий Соколенко, проходивший службу в Афганистане с 1987 по 1988г. разведчиком. И о своей службе на закате войны он рассказал во всех деталях и подробностях (см. часть 1).

Ночь – время горной пехоты

Позже был момент, когда понял, что горный стрелок совсем не так ощущает себя в пустыне. Иногда наши бойцы были в одном строю с десантниками и танкистами. Но делали не то, чего от них ожидали. Чувствовали себя неуверенно.

В обратную сторону это тоже работало. Для пехоты горы – это сущий ад, потому что они, работая по равнинной местности, где все просматривается далеко, в горах за каждым камнем предполагали угрозу. У горного стрелка психика работает иначе: каждый камень воспринимается как укрытие. Горные стрелки передвигаются в основном ночью. Остальные войска – днем.

«И когда с рассветом поднимаются облака, вместе с ними всегда могут подойти душманы»

Повезло, что за время службы у нас не было серьезных потерь. Только ранения, контузии. Да и те – нетяжелые. Досталось и мне. Две контузии и легкое осколочное ранение.

Первая контузия была легкой, но, можно сказать, обидной. Сработала своя заградительная мина.

Когда мы занимали позицию, дополнительно ставили вокруг мины. Потому что когда ты находишься на высоте, то облака над тобой. Ночью же они опускаются и уходят под тебя. И когда с рассветом облака вновь поднимаются, вместе с ними могут подойти и душманы. Ты можешь просто их не увидеть.

На наши позиции вела всего одна тропа. И замкомандира роты на ночь перекрыл ее растяжкой. Наступило утро. Получили задание выдвинуться за боеприпасами. Когда начали спускаться, замкомандира с криками выбежал из палатки и принялся интенсивно махать руками. Только до меня дошло, что он кричал «Мина!», как ее зацепил солдат. Белую нить от парашютной стропы на точно таком же белом снегу заметить очень сложно.

Не заметил ее и сапер, который шел впереди. Его спасло снаряжение – получил несколько осколков сзади. Мне один осколок угодил в голову, второй в ногу. От осколка в голову защитили две горные вязаные шапки-маски, которые в месте «прилета» были закатаны рулончиком. От осколка в ногу спасли вязаные афганские двойные гетры.

Хотя без крови, конечно, не обошлось. Два осколка все же рассекли кожу. Контузия – неприятное состояние. Ты стоишь и не понимаешь, где ты и кто. Стоял на ногах, но шатался, как пьяный, и заваливался на бок. Все звуки будто бы издалека. Тошнило. Ощущение, будто надели запотевшие очки на глаза и оглушили.

Вторая контузия – тяжелая. С повреждением позвоночника и внутренних органов. При таких контузиях человек внешне цел, но внутри, как правило, неизвестность. Смещения головного, спинного и костного мозга. Разрывы, отрывы и смещения внутренних органов. Может быть повреждение, раздробление позвоночника, суставов. И прочие прелести. К примеру, могут отказать конечности. Или нарушится функциональность головного мозга, некоторых органов.

«Было жуткое чувство предательства»

Мы выходили в 1988г. уже в другую страну. Вышли через Гардез под командованием нашего легендарного командира полка Валерия Щербакова. Должны были идти через Газни, но там ждала засада. Благодаря умелым действиям командира у нас не было потерь. Такой маневр спас бойцов от большой трагедии.

Когда противник понял, что его перехитрили, начал вдогонку стрелять из артиллерии. Но достать нас не смогли. Потом шли через Кабул на север.

В Кабуле и севернее обстановка была иная. Многие местные жители плакали, махая нам на прощание. По маршруту нашей колонны часто попадались надписи на заборах и домах на тканевых транспарантах: «Не уходите!», «Не бросайте нас!» и что-то подобное.

Комок в горле становился, когда женщины с младенцами на руках и старики выбегали и ложились под колеса и гусеницы нашей техники. Иные, глядя на наши машины, плакали. Не знаю, что ощущали мои солдаты. Не мог смотреть в их сторону. Боялся смотреть. Просто отворачивал взгляд. Все молчали. Было жуткое чувство предательства. Мы их предали, бросили.

Тельняшка в подарок

На перевале Саланг нас пропускали по нескольку машин. Это делалось для того, чтобы в тоннеле была нормальная вентиляция воздуха. Нас тоже регулировщики тормознули на входе в тоннель. Мы ждали своей очереди. Рядом у дороги находился блокпост танкистов. Два танкиста ели тушенку из банок, прислонившись к танку. Я крикнул: «Из Беларуси кто есть?» Оба танкиста мгновенно глянули на меня. Один крикнул в ответ: «Есть!» Я быстро раскрыл рюкзак и достал оттуда новенькую тельняшку и подарил ее танкисту. «Держи, земляк! Мне уже не пригодится! А тебе нужнее будет!»

Команда. Наша группа мгновенно рванула в тоннель. Двадцать три года спустя уже дома, в Беларуси, в один из выходных дней на рынке меня пристально разглядывал смуглый крепкий мужчина. Показалось, что где-то мы виделись. Потом он все же подошел ко мне и спросил: «Извините, вы за речкой бывали?» «За речкой» – значит за рекой Амударья, которая протекает по границе между Афганистаном и Советским Союзом. Ответил, что да, было дело. Он уточнил: «191-й полк?» Оказалось, что второй танкист на том блокпосту был тоже из Беларуси. Просто у него тогда рот был набит тушенкой, от которой он чуть не подавился, когда услышал мой окрик.

И тот самый второй танкист теперь стоял передо мной! Обнялись. Не помню, сколько простояли молча, крепко обнявшись. Но эти объятия дорогого стояли. Потом – разговоры, воспоминания… Но это было уже потом.

«Твою дивизию! Кругом духи!»

Перемахнули Саланг. Дальше – на север. Уже спокойнее. Местные жители приветствуют. Идем через какой-то городок. Медленно тянемся. Смотрим, а некоторые афганцы ходят группами и поодиночке с автоматами. У кого-то из них на плече небрежно болтается гранатомет.

Некоторые вообще в полном боевом снаряжении. Одна мысль: «Твою дивизию! Кругом духи!» В эфире только и слышишь: «Бородатые кругом!», «У меня слева восемь духов! Прямо на обочине!», «Что делать? Справа и слева от меня до взвода духов!». Я тоже докладывал свою обстановку. Все внутри похолодело. А «духи» как будто были заняты своими делами и нарочно нас не замечали. Поравнялись с блокпостом. И там наши танкисты вместе с двумя «духами» сидят за бруствером у костра, пьют чай и что-то весело обсуждают.

Выяснилось, что это местное ополчение подтянулось из окрестностей охранять нашу колонну, чтобы не напали душманы или наемники из Пакистана.

***

Мне не хватает Афганистана. Это были лучшие моменты жизни. Меня окружали прекрасные люди. Настоящие. Реальные. Такие, какие есть. Со своими плюсами и минусами. Но настоящие люди. Мы были преданы своему народу, своему государству, своей присяге. Народ, государство – верили в нас. Мы не разделяли, как сейчас, понятия «народ» и «государство». Мы и были народом, государством. К тем, кто прошел Афганистан, ощущалась забота со стороны простых людей.

Потом уже пошла волна критики СМИ. Каждый воспринимал это по-разному. Некоторые готовы были застрелиться. На мой взгляд, нужно смотреть на тех, кто рядом. Мы не ехали наемниками грабить население.

Во время вывода войск из Афганистана я увидел все, в чем сомневался. И вновь спросил: правильно ли вообще все в моей жизни сделано? По всем раскладам вроде бы все верно. Раз за разом вспоминаю вывод нашего полка. Одни – ждали нас в засадах и стреляли вслед уходящей колонне. Другие – не давали нам уходить. Но когда начался вывод войск, то все встало на свои места. Каждый раз – одна картина. Одни переживания. Я не в обиде на тех, кто в нас стрелял. Но чувствую вину перед теми, кого мы предали, бросили. Это моя личная боль. После этих воспоминаний у меня не возникает вопрос, нужны мы там были или нет. Ну а если у кого-то не бывавшего там возникнет такой вопрос, то послушайте песню, в которой есть такие слова: «Спросите горы. Им видней, кем были мы в краю далеком…»

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.