Главным маркером дебатов насчет 40-летней годовщины введения военного положения в Польше стала поляризация оценок тех событий и высокая степень их категоричности.
70 тыс. солдат, 30 тыс. полицейских и офицеров Службы безопасности, почти 2 тыс. танков и бронетранспортеров плюс самолеты и корабли. Такую армаду 13 декабря 1981г. генерал Войцех Ярузельский (на фото) пустил в действие, чтобы парализовать оппозиционный профсоюз «Солидарность». Для достижения цели одновременно в стране было введено военное положение. Все высшие властные функции переходили к Военному совету национального спасения (WRON).
Через 40 лет у власти в Польше находятся многие из тех, кто тогда стал жертвой хунты Войцеха. Неудивительно, что в официальных оценках правительства партии «Право и Справедливсть» (PiS) декабрь 1981г. любят называть «война с народом», или «польско- ярузельской войной» а самого генерала «предателем и эмиссаром Москвы». По крайней мере, именно так охарактеризовал его фигуру местный гарант Анджей Дуда.
Тезис о «войне против народа» подкрепляется ядерной статистикой. Всего за первые дни военного положения в 49 изоляторах по всей стране было интернировано около 5 тыс. человек. Позже количество интернированных достигло 10 тыс. человек. Институт национальной памяти давно оценил количество жертв военного положения (с 13 декабря 1981г. по 22 июля 1983г.). – в основном от выстрелов и избиений во время забастовок и демонстраций погибло 56 человек.
Еще более демоническим поступок Ярузельского выглядит в ракурсе достаточно скромных амбиций лидера «Солидарности» Леха Валенсы (на фото) в 1981-м. Об этом изданию Rzeczpospolita рассказал сенатор Ян Рулевсский, свидетель тех событий. Если верить Рулевскому «Солидарность» не собиралась ставить вопрос о выходе Польши из состава Варшавского блока или разрыва отношений с СССР. Не говоря уже о приватизации».
Рулевский ограничивает аппетиты «Солидарности» в 81-м следующим блоком требований: «Автономия для ряда экономических секторов, свобода культуры и демократизация на производстве». В целом, сенатор считает, что профсоюз под руководством Леха Валенсы «добивался компромисса, искал место в ялтинском геополитическом раскладе для реализации стремлений, которые, собственно, отвечали интересам польского народа». Однако диктатор Ярузельский, как видим, оказался не готов мириться даже с такой куцей критикой.
Столь жесткие оценки Ярузельского со стороны правящих консерваторов, в том числе, очевидно, продиктованы политическим моментом. А именно задачей «мочить» либеральную оппозицию. Многие из ее лидеров поддерживали контакты с Ярузельским, что ныне представляется как компромат. А известный диссидент Адам Михник так и вообще как-то посетил генерала – 13 декабря, когда под окнами его дома дефилировали сторонники трибунала над авторами военного переворота.
На попытку инструментализации темы переворота намекает в издании Gazeta Wyborcza в статье «Как военное положение в ПНР помогает PiS» журналист Рафал Закжевский. Он, безусловно, осуждает путч, но в принципе отдает должное Ярузельскому за то, что тот согласился на диалог с оппонентами. Как и Михник Закжевский выступает против черно-белых шаблонов оценок наследия ПНР.
Впрочем, либеральная критика официальных оценок 13 декабря 1981г. не самая рьяная. Тут первенство однозначно у левых. Близкий к ним журнал Рrzeglad на годовщину путча разродился панегириком в адрес Ярузельского, записав генерала в «спасители Польши». Версия, за которую топит издание, не новая – согласно ей Ярузельский, пошел на переворот, чтобы предотвратить вторжение войск Варшавского договора.
С таким подходом солидаризировался экс-премьер Польши, а ныне депутат Европарламента Лешек Миллер. В своем твиттере он, ссылаясь на некие данные ЦРУ, утверждает, что ввод войск Варшавского договора в Польшу стоил бы жизни 200 тыс. поляков. «Благодаря генералу Ярузельскому сегодня за чашкой кофе можно мило подискутировать, было ли военное положение в Польше преступлением или нет», – отмечает евродепутат.
Но есть и новые фишки. Рrzeglad обращает внимание на настроения поляков в 81-м: «Военное положение было поддержано примерно половиной поляков, о чем свидетельствуют поведение населения и опросы общественного мнения. Прежде всего, его воспринимали как прекращение прогрессирующего распада государства. Участники «карнавала Солидарности» надоедали все больше и больше, и многие почувствовали облегчение, когда этот карнавал закончился. Тревога о том, что армии стран Варшавского договора стояли у ворот, и их вмешательство могло закончиться кровавой бойней, в данном случае даже не было доминирующим фактором».
На страницах журнала Do Rzeczy с Миллером ведет заочный спор историк Анджей Завистовский. Он пишет: «Мы точно знаем, что Ярузельский сама выбрал опцию – ввести режим военного положения. Это был сознательный выбор о и его команды, чтобы остаться у власти. Для Войцеха это был единственный шанс выжить в той ситуации».
Более того, все тот же автор утверждает, что Ярузельский убедил Москву в необходимости переворота. В самом Кремле на этот счет не было монолитного решения. «Из того, что мы знаем из заседания политбюро КПСС 10 декабря 1981г., Советы не собирались, не хотели и даже боялись, что их заставят пойти на интервенцию или поддержать военный режим. У них было достаточно проблем с экономическими и политическими санкциями, которые обрушились на них после агрессии в Афганистане. Андропов даже допускал признание правительства «Солидарности». Таким образом, «страшилка» прихода Советов использовалась Ярузельским для алиби своих действий по узурпации власти», – пишет Завистовский.
Ну и, наконец, поднимается такая провокационная тема как соучастие Запада в перевороте. Агентура Запада, якобы, не могла не замечать активизации силовиков накануне 13 декабря. С середины октября более тысячи военно-полевых оперативных групп были ознакомлены с районом будущей деятельности. Подразделения ЗОМО (местный спецназ) провели интенсивные учения по разгону демонстраций. В тюрьмах было подготовлено почти 5 тыс. мест для будущей партии активистов «Солидарности». Их список, кстати, начали составлять еще с начала 1981г. Но в результате западные политики посчитали введение военного положения «меньшим злом» по сравнению с рисками дестабилизации ситуации в ПНР.
Впрочем, споры на этот счет более периферийные. Очевидно, что в обозримом будущем в дебатах относительно оценок декабря 1981г. будут приоритетными темы, способные повлиять на расстановку ведущих политических сил в стране.
