2 октября 2018г. в день открытия сессии ПП НС группа активисток незарегистрированного движения «Матери 328» передали депутатам свое обращение, подписанное тремя сотнями матерей и родственниками осужденных по наркотической статье.
Фрагмент обращения: «Мы, родные и близкие осужденных по ст.328 УК РБ, в очередной раз обращаемся к вам и хотим быть услышанными. Живя в XXI в. в центре Европы, Беларусь оказалась самой наркопреступной страной среди соседей, а по проценту отбывающих наказание на душу населения, наверное, впереди планеты всей.
Почему так получилось? Неужели наша молодежь такая плохая? Нет, у нас прекрасная, талантливая молодежь, а причиной всему послужило ужесточение ответственности за наркопреступления. В то время, когда вся Европа стремится изменить законодательство в сторону гуманизации, у нас происходит с точностью до наоборот. В феврале т.г. на круглом столе, организованном главным идеологом Администрации президента, должностные лица обещали выслушать наши предложения и включить представителей движения матерей в группу по подготовке изменений по ст.327-332 УК, однако на весенней сессии предполагаемые поправки были приняты в первом чтении без нашего участия».
К счастью, депутатский корпус прислушался к голосу матерей – и по представлению Генпрокуратуры несколько ослабил санкции по наркотической ст.328 УК. В частности, снижен нижний предел наказания с 5 до 3 лет лишения свободы по ч.2 и с 8 до 6 лет по ч.3. Эти санкции касаются незаконного изготовления, переработки, приобретения, хранения, перевозки с целью сбыта наркотических и психотропных веществ либо их сбыта. Вскоре по всей стране последовал массовый пересмотр уголовных дел – десятки сидельцев (преимущественно, несовершеннолетние) вышли на свободу, в т.ч. по амнистии.
Однако «Матери 328» борьбу не оставили. Осужденные по ст.328 УК, а также их родственники указывают на факты беззакония при производстве расследования, а также тенденциозность в ходе судебного разбирательства. Их поражают огромные сроки, которые выносятся в отношении простых потребителей наркотиков. Сроки накручиваются за счет объединения ранее мало знакомых между собой потребителей в организованные группы, «изобретения» неких притонов или нарколабораторий. В итоге обвиняемые получают от 8 до 12 лет, а расследователи – премии и карьерный рост.
Подобного горя хлебнула жительница Витебска Наталья Шарипо, чей сын в 2016г. был осужден по самой тяжелой ч.4 наркотической статьи.
– Что вас привело в движение «Матери 328», с какой проблемой вы столкнулись и что вас сподвигло поднимать эту острую и во многом наболевшую для белорусского общества тематику?
– Моя история началась 14 июля 2016г. в 2 часа дня, когда ко мне явилась милиция с обыском. Мне сказали, что мой сын задержан с огромной партией наркотиков. В этот день мир перевернулся, и эта история длится до сих пор: он сидит по ч.4 статьи 328, его посадили на 14 лет, но слишком много вопросов у меня возникало и в ходе следствия, и во время суда, и до сих пор я не могу найти ответы на эти вопросы. Поэтому я в движении матерей. Мы питаемся друг от друга энергией, это движение придает и силы, и вдохновение. Надежда…
– Что стало поводом для задержания вашего сына?
– У него история началась 13 июля. На день раньше их задержали с другом на месте, где якобы (подчеркиваю) находился муляж с партией наркотиков. Он был с другом в машине, и был еще один знакомый, который якобы просил подвезти его в Россию, – его отпустили, он проходил по делу как свидетель, и все обвинение строилось на показаниях этого «друга». Он говорил, что они туда приехали специально за этой закладкой и т.д. В суде этот человек сказал, что он оклеветал своих друзей под угрозой, под психологическим давлением. Суд же утверждал, что он так поменял показания, потому как солидарен с подельниками, и все. И он шел свидетель, к нему нет никаких претензий.
А эти двое, мой сын и его друг, одноклассник, осуждены на 14 лет по 4-й части. У моего сына при себе в кармане был 1 г марихуаны – за это ему еще дали два года по ч.1 ст.328.
– Распространено мнение, что «Матери-328» всем этим занимаются, чтобы сыночков своих освободить, и не важно, виновны те или нет. Вы полагаете, что ваш сын все-таки виновен в преступлении, но не по той части ст.328?
– Конечно. При нем была марихуана, тоже запрещенное вещество, это значит, что он однозначно виновен. Мы никогда не говорим, что дети невиновны. Если ты сидел дома, то ты невиновен. А если ты был там… За это надо нести ответственность. То, как реально рисовалась ч.4 ст.328… Он полгода шел по первой части с этим граммом марихуаны до суда, пока сидел в СИЗО. Я думала тогда, что его выпустят, а оказалось, что у него ч.4. Откуда? Мы вообще не знаем ни подельников, ни организованную группу, никого, ничего не знаем. А их объединили с двумя парнями, они были клиентами одного интернет-магазина. А если интернет-магазин, то все, вы – организованная группа. Это априори не организованная группа!
Я именно за это цепляюсь и шестой год пытаюсь кого-то найти, чтобы кому-то вложить это в уши. Организованная группа – это когда 2-3 человека организовали производство, а то, что дальше делается – нанятые люди, работники. Это как сетевой магазин взять, там есть администрация, а есть уборщица, есть курьеры, которые доставляют еду. Так вот, если я заказываю в какой-нибудь доставке еду через интернет-магазин и мне привозят плохое молоко, я им отравилась, не курьера же должны судить, правильно? Должны изъять молоко с полок магазина, должны производителя наказать, но не курьера. А у нас идут по крайнему – курьера сажают по ч.4 на 14 лет. Это настолько абсурдная статья, что я не знаю, что с этим делать…
– В прошлом нашем подкасте с председателем движения Ларисой Жигарь мы поднимали этот вопрос. 4-ая часть касается преступлений, совершенных в составе организованной группы. Но есть и ч.3 – совершение преступления группой лиц. Там есть и другие основания, но, когда речь идет о совершении преступлений с такими людьми, мы можем говорить, что это группа лиц. Все-таки ваше преступление больше подходит под вторую часть – просто сбыт, или хранение или это часть 3-я?
– Уже исходя из тех обстоятельств, которые я узнала (ребята не признали в суде свою вину и ничего не говорили, но за 5 лет отсидки, конечно, они понимают, что виноваты, признают), это была третья часть максимум. Они, может, курьерами и были, но это месяц-два максимум. То есть для ОПГ это должны быть большущие деньги, миллиарды крутятся, и человек понимает, что это бизнес. А это… Причем, у моего сына был интерес к употреблению наркотиков…
– А как вы реагировали на его зависимость?
– Ему на тот момент было 20 лет. Я не могу сказать, что это зависимость, я не замечала, что он был зависимым. Он был совершенно нормальный, обычный человек, с девушкой общался. В армию, к сожалению, не попал – по приговору суда на заводе отрабатывал 2 года административный штраф. Когда отработал, сказал: поеду в Россию на заработки. Хорошо. Прошло два месяца и…
– Сейчас, спустя какое-то время, вы наверняка более трезво оцениваете историю, в которую влип ваш сын. В качестве совета другим матерям – можно ли это как-то пресечь и понять, что что-то не так происходит с чадом?
– Понять можно, но не факт, что сын пошел бы на контакт. Теперь я понимаю, что были такие сигналы, когда с ним можно было о чем-то поговорить. Но опять же… Он все время спасал мир и спасает до сих пор. Если ему позвонят, он подорвется и побежит. Теперь я понимаю, что это слабое звено, потому что, когда самому нечего дать, ты не можешь спасать других людей.
– С вашей точки зрения, вы как член движения «Матери-328» поддерживаете предложение о том, чтобы классифицировать вес наркотиков, который находят правоохранители у задержанных, как мелкий, крупный, особо крупный, в связи с которым можно пойти не по первой части «уголовки», а по «административке»?
– Конечно, ст.328 надо перерабатывать очень тщательно. Появились новые «работы» – рекрутеры, курьеры, вербовщики, поэтому каждое слово должно быть выверено с лингвистическим словарем, где точно будет прописано его значение. Потому что сегодня приговоры основываются на постановлении Верховного суда аж от 2003г. И статья должна быть детально переработана – пусть там будет 10 частей, но чтобы было выверено каждое слово.
– А по ст.328 статье сложно найти адвоката? Многие отказываются или по традиции предпочитают работать «почтальонами»?
– Берутся все, но никто не спасает. Да – они выступают в роли почтальона. Очень дорогого почтальона. Потому что во время следствия, а оно длится минимум полгода, в СИЗО ты не попадешь, ты можешь общаться с сыном только через письма. А как он выглядит, как себя чувствует? Вот и просишь адвоката. В то время у меня было 100 тыс. рублей – один «заход», пришла, поговорила, вышла – и «все хорошо». Очень дорого. Я до сих пор долги раздаю. Адвокаты – это очень дорогое удовольствие.
– На что вы как член движения «Матери-328» надеетесь, чего хотите добиться – амнистии для своего сына или смены законодательства в сфере антинаркотической борьбы? Параллельно с этим расскажите, пожалуйста, на какой стадии развития сегодня находятся «Матери-328».
– Начну с последнего. На сегодня «Матери-328» находятся в стадии затишья. Потому что благодаря амнистиям, которые прошли по ч.2-3, действительно, очень много ребят вышло. Но за эти годы очень большой рецидив – довольно часто ребята возвращаются обратно. То есть мы все время решаем проблемы-следствия, но не обращаемся к причине: почему они туда идут? Очень большую долю ответственности я разделяю с Минобразования и МВД. Сейчас убрали с улиц плакаты с наркотиками – якобы профилактика. Это тоже наша работа. По городу мы закрашивали адреса наркотических интернет-магазинов, потому что никто не обращал внимания, а они тогда висели. Мы привлекли внимание к этому.
Города стали чище, конечно, но все равно причина, по которой они туда идут… Рекрутерство будет без конца, пока не установим причину… Что-то в образовании, наверное, не так, что-то не так в подходе… Я много раз была в судах, где судили несовершеннолетних по этой статье. Обязаны присутствовать социальные педагоги из той школы или училища, где учился ребенок. Но я надеялась, что они скажут: наш ребенок хороший, давайте посодействуем, чтобы его туда не отправляли… Никто. Многие – из глаз долой, из сердца вон… Никакой поддержки. Дети очень часто остаются в местах лишения свободы без поддержки. Мало того, без поддержки родителей, потому что они фактически отказываются от своих детей, и такие, как мой сын, дают им мыло, носки и т.д. Они остаются без помощи вообще…
– Несколько лет назад на одном из совещаний президент заявил, что всем тем, кто попал под ст.328 надо в местах лишения свободы создать максимально жесткие условия. Ощутил ли эти условия ваш сын?
– Это было давно, после принятия декретов в 2015г., когда проблема была очень острой. С одной стороны, я его понимаю. Как мать, если бы меня это не коснулось, я точно также говорила бы. Потому что они же распространяют, понимаете… Но я думаю: а кому они распространяют? Значит, надо воспитать так, чтобы не употребляли, потому что спрос рождает предложение. Если сюда принесут розовые кеды на каблуках, мы их купим? Нет, потому что нет спроса. Спрос рождает предложение. Почему спрос растет? Это вопрос.
– Расскажите подробнее об условиях содержания вашего сына в колонии.
– Сейчас в местах лишения свободы поменялось отношение, им сейчас довольно комфортно, если так можно сказать. В знаменитой колонии «Волчьи норы» под Ивацевичами уже сидят не только наркоманы по 328-й, но и по другим статьям. В ИК-2 в Бобруйске, где отбывает наказ ание мой сын, я была на дне открытых дверей, да и просто на территории. Как говорит мой сын, спортивный лагерь. Ничего особенного нет. Раньше было более жестко: были «наркоманские отряды», желтые нашивки, мы с этим долгое время боролись, и, к счастью, все поменялось. Сейчас смешивают отряды, и в этом плане более или менее лояльно.
Беседовали Павел Гордеюк и Игорь Вершинин
Подкаст с Натальей Шарипо слушайте:
