Прошедший октябрь стал месяцем, когда белорусские предприятия и не только белорусские предприниматели начали массово оспаривать санкционные меры Евросоюза в отношении них. Точнее, необходимые для этого процессуальные шаги они предприняли еще в августе, а в октябре официальный журнал ЕС просто опубликовал информацию об этом, отчитавшись, что дела приняты в производство Европейским судом. Даже не затрагивая юридическую сторону вопроса, можно сказать, что это серьезный почин.
Проблема пристегивания санкций в отношении бизнеса к санкциям в отношении государства, его должностных лиц и политиков состоит в том, что подобные шаги создают прецедент, который в дальнейшем может получить только расширительное толкование. Грубо говоря, в перспективе под раздачу вслед за крупными машиностроительными холдингами или узнаваемыми в лицо бизнесменами (которых почему-то до сих пор именуют «олигархами» вопреки точному значению этого термина) может попасть любой субъект хозяйствования, продававший скрепки ближайшему РУВД или поставлявший бумагу райисполкому.
Санкции – это, по большому счету, мирный, выборочный, слегка осовремененный вариант экономической блокады, практиковавшейся во время мировых войн. Естественно, никаких политических и иных изменений, на которые обычно ссылаются застрельщики подобных ограничений, санкции не несут – только издержки и убытки объекту санкционного давления.
МАЗ, БелАЗ и кто на ком стоял
Ну вот, пожалуйста вам: дело Т-532/21 (ОАО «МАЗ» – управляющая компания холдинга «БелавтоМАЗ» против Европейского совета) и дело Т-533/21 (ОАО «БелАЗ» – управляющая компания холдинга «БелАЗ Холдинг» против него же). В обоих случаях иск подан 31 августа 2021г., ведут оба дела одни и те же юристы, что рационально и, более того, экономно.
Справка «НДГ». Оба заявителя настаивают на том, чтобы суд аннулировал решение по применению Регламента ЕС 2021/997 от 21 июня 2021г., по реализации статьи 8а (1) Регламента ЕС № 765/2006, по реализации решения 2021/1002 от 21 июня 2021г., реализации решения 2012/642/CFSP в той степени, в которой они касаются заявителя.
У машиностроителей и их защиты три довода. Довод первый состоит в том, что. «не направив индивидуальное уведомление для информирования о мерах, принятых в отношении заявителя», Совет нарушил статью 8а (2) собственного постановления 765/2006. Кроме того, непонятно, кому нужно было отправлять: в санкционных списках фигурируют просто Минский автомобильный завод (МАЗ)/ОАО «МАЗ» и Белорусский автомобильный завод (БелАЗ)/ОАО «БЕЛАЗ». Это из разряда «на деревню дедушке» – торговая марка на ярлычке или лого над заводской проходной не тождественно названию юрлица: с 18 июня 2012г. одна головная компания носит полное название «Открытое акционерное общество «Минский автомобильный завод» – управляющая компания холдинга «БелавтоМАЗ», другая – «Открытое акционерное общество «БелАЗ» – управляющая компания холдинга «БелАЗ Холдинг». Проще говоря, закройщики санкционных ограничений поленились даже заглянуть на корпоративные сайты обоих автохолдингов, чтобы выяснить, кого все-таки собираются наказывать.
По мнению заявителей, это несет очень конкретные юридические последствия: поскольку в документе значится «название, которое заявитель никогда не использовал в качестве официального зарегистрированного названия компании (полного или сокращенного)», «оспариваемые меры не позволяют должным образом идентифицировать указанное юрлицо». Непонятки с тем, кто именно попал под санкции, порождают непонятки с содержанием самих санкций: «Заявитель не может определить точный объем оспариваемых мер».
Второй довод машиностроителей сводится к тому, что непонятно, какого черта предприятия, выпускающие грузовики, делают в списке наказываемых по политическим и избирательно-процессуальным мотивам. Единственное логически обоснованное объяснение этого казуса – стремление нанести удар по экспорту и валютной выручке – лежит за пределами юриспруденции: «Совет допустил явную ошибку в оценке, включив заявителя в приложения к оспариваемым мерам», поскольку последние «содержат необоснованные, фактически неверные и необоснованные причины для их назначения», а «приведенные недостаточные причины не демонстрируют достаточной существенной связи с масштабом мер».
Если совсем просто, то нужно сперва выяснить, провинились ли в чем-либо управляющие компании двух машиностроительных холдингов, а потом еще доказать, что и впрямь провинились. Спойлер: нет. Никто ничего доказывать не будет, санкции принимались в расчете на то, что европейские контрагенты будут шарахаться от любых юрлиц, в названии которых содержится указание на белорусские автохолдинги. Потому что готовили санкции политики, а не юристы.
Третий довод, собственно, уже указан выше: «Оспариваемые меры не соответствуют стандарту доказательности, необходимому для принятия индивидуальных санкций». Это бездоказательное (следовательно – незаконное) давление «для достижения цели ограничения предпринимательской деятельности и прибыли иностранного госпредприятия». И с этим не поспоришь: и сделано кое-как, и заявленной цели не соответствует от слова «совсем».
«Белаэронавигация» и кто куда летел
Иск «Белаэронавигации», поданный 1 сентября 2021г. (дело Т-536/21), короче, информативнее, но еще показательнее. Белорусское предприятие явно угодило в санкционный список в результате существующей главным образом в головах европолитиков и белорусских политэмигрантов сложной причинно-следственной ассоциации с посадкой самолета Ryanair в Минске. При этом осуществлять блокировку воздушного пространства Беларуси ЕС начал в мае, еще до санкций.
Справка «НДГ». Заявитель по делу Т-536/21 требует отменить имплементационное постановление Совета ЕС 2021/999 от 21 июня 2021г. о применении статьи 8а(1) постановления ЕС №765/2006 об ограничительных мерах в отношении Беларуси, а также решение Совета CFSP 2021/1001 от 21 июня 2021г. о внесении изменений в решение 2012/642/CFSP.
Основные аргументы заявителя куда лаконичнее, чем в случае с двумя автохолдингами: «Оспариваемые действия не имеют фактического обоснования». «Белаэронавигация» к выборам не имеет отношения, к подавлению протестов – тоже, самолет с Романом Протасевичем она не сажала и т.д., и т.п. Аргумент второй, еще более веский: «Оспариваемый акт может поставить под угрозу цель обеспечения безопасности в международной авиации», поскольку предприятие создает возможность использования белорусского воздушного пространства для безопасного перемещения людей и грузов.
Справка «НДГ». По экспертным оценкам, международные авиаперевозки приносили «Белаэронавигации» порядка $80 млн. ежегодно, возможные потери от санкций оценивались экспертами в $40-50 млн.
И здесь стоит вернуться в май 2021г., когда ЕС ринулся закрывать воздушное пространство над Беларусью (за май почти закрыли). Официальный представитель Еврокомиссии по международным делам и политике безопасности Петер Стано тогда тщательно пояснял: «ЕС не изолирует Белоруссию или белорусский народ, мы только реагируем на неприемлемое поведение репрессивного режима. Лидеры ЕС призвали всех базирующихся в Евросоюзе перевозчиков избегать полетов над республикой, но «не приказали» им». Мягкая сила, говорите? И для надежности – удар по «Белаэронавигации».
Аэронавигационное предприятие не может участвовать в «репрессиях против гражданского общества», «фальсификации выборов», «жестоком подавлении мирных протестов» и прочих стандартных для санкционного списка грехах. Решения о посадке лайнеров с блогерами тоже принимает не «Белаэронавигация». Последняя просто формирует условия, необходимые для авиаперевозок над нашей страной.
Пытаясь разрушить данную инфраструктуру, наши уважаемые европартнеры попросту отлучают нашу страну от этого рынка и минимизируют возможности существования подобной отрасли в РБ. В противном случае следует предположить, что в Совете ЕС присутствуют персоналии, всерьез думающие, будто политический режим может пасть или, наоборот, установиться в результате проблем с аэронавигацией.
Гуцериев, Чиж и кто кого финансировал
Миллиардер Михаил Гуцериев подал свой иск к Совету ЕС еще 27 августа (дело T-526/21), но в официальный журнал ЕС угодил вместе со всеми своими товарищами по несчастью. У Гуцериева самая сильная защита – сразу 3 британских адвоката, один – «королевский». Дополнительную пикантность всему этому придает то, что юридически Гуцериев – россиянин: в журнале в качестве адреса заявителя указана Москва, Россия.
Сразу оговоримся: Михаил Сафарбекович нам не друг, не враг, не родственник, не эталон в бизнесе и т.п. Но у него ровно такие же права, как и у всех, кто ощутил на себе тяжесть толерантно-инклюзивной руки самого гуманного в мире европейского правосудия.
И рискнем предположить, что помимо участия в бизнес-проектах, связанных с Беларусью, уважаемые европейские партнеры не могут простить ему еще и активности на рынке криптовалют: почему-то они не любят, когда в каких-то затеях с криптобиржами или DeFi участвуют миллиардеры из стран, не входящих в ЕС.
Справка «НДГ». Заявитель требует отмены реализации решения Совета CFSP 2021/1002 от 21 июня 2021, решения 2012/642/CFSP, решения по применению Регламента ЕС 2021/997 от 21 июня 2021г., реализации статьи 8а(1) Регламента (ЕС) № 765/2006 об ограничительных мерах в отношении РБ. Кроме того, он заявляет, что статья 4(1) решения 2012/642/CFSP от 15 октября 2012г. (с поправками) и статья 2(5) постановления Совета ЕС № 765/2006 от 18 мая 2006г. (с поправками) неприменимы по отношению к нему.
Гуцериев, судя по всему, очутился в санкционном списке просто потому, что является сегодня наиболее известным и состоятельным бизнесменом, сотрудничающим с властями Беларуси и персонально с президентом Александром Лукашенко. Заодно это, так сказать, открытка от наших уважаемых европартнеров нашим уважаемым российским партнерам: по-любому пристегнём вас к белорусским разборкам, не увиливайте!
Гуцериев как человек известный и опытный зашел сразу с беспроигрышной карты. «Совет нарушил основные права заявителя, включая права на частную жизнь, защиту, собственность и свободу ведения бизнеса», – гласит второй довод его защиты. Первый довод – тот же, что в предыдущих исках: включение в санкционный перечень ошибочно, поскольку ошибочно подразумевающееся утверждение, что заявитель соответствует санкционным критериям. Наконец, третий аргумент, очень красивый с доказательной точки зрения: у Совета ЕС концы с концами сходятся лишь в том случае, «если критерий назначения в статье 4(1) решения 2012/642 статье 2(5) постановления 765/2006 следует толковать как охватывающий любую форму поддержки или любую форму выгоды». О чем и шла речь в начале статьи: если брать такие расширительные – до степени натягивания совы на глобус – критерии, то в санкционный список можно включать всех покупателей белорусского мороженого, всех авиапассажиров, пересекавших воздушное пространство РБ, всех блогеров, согласившихся с президентом Беларуси по какому-либо вопросу, всех водителей и владельцев МАЗов и т.д.
У Гуцериева есть все шансы оспорить санкции, хотя, понятно, по имиджевым соображениям, его иск будут пытаться отфутболить в первую очередь. Если мы вспомним новейшую белорусскую историю, особенно предыдущую итерацию санкционного давления на РБ, то там тоже была чудесная эпопея про борьбу с «кошельками режима». Главным кошельком составлявшие санкционные списки оппозиционеры в 2012г. назначили Юрия Чижа, направив удар Совета ЕС персонально по бизнесмену и принадлежавшим ему «Трайплу» и ФК «Динамо-Минск». Опять же, Юрий Александрович нам не друг, не враг, не родственник, не эталон в бизнесе и т.п., но мы желаем ему только хорошего, учитывая, какой непростой у него сейчас период в жизни.
Так вот, в 2012г. Чиж устроил своим анонимным доброжелателям безупречную «ответку» – оспорил санкции в Европейском суде в Люксембурге. Первым иск, кстати, выкатил футбольный клуб «Динамо-Минск» с уже знакомыми формулировками: ошибочные оценки как причина ошибочного правоприменения, необоснованность и бездоказательность, нарушение прав на защиту и на собственность, нарушение принципа пропорциональности и т.п. Конечно, бизнес-империю Чижа это не спасло, хотя подкосили её рухнувшие нефтяные цены, а не евросанкции.
Но в сентябре 2015г. Европейский суд в Люксембурге аннулировал ограничительные меры в отношении Чижа, «Трайпла» и «Динамо-Минск». Ключевая причина – Совет Европы не предоставил никаких доказательств того, что именно Чиж – «кошелек режима», поддерживающий этот самый режим в обмен на льготы в ведении бизнеса (см. дальнейшую судьбу Юрия Александровича).
А что, сейчас какие-то доказательства предъявлены? Санкционный перформанс на удивление однообразен вот уже почти два десятилетия с перерывами: сперва вам демонстрируют список из топовых чиновников (политика!), полудюжины силовиков (протесты!), дюжины глав избиркомов (выборы!), пары журналистов госСМИ (пропаганда!), а также чижа, ежа и футбольного клуба. А потом вводят санкции в отношении компаний, ключевых для бюджета и валютной выручки, не озаботившись ни правильным написанием их названий, ни какими-либо доказательствами.
