САНКЦИОННЫЙ СМОТРИТЕЛЬ. Санкции прямо повлияли на 20% экономики РБ, косвенно – на всю

Май 2022г. в новейшей белорусской истории наверняка останется как период предварительного подведения итогов воздействия экономических санкций коллективного Запада. Иными словами, то, что говорилось в марте-апреле – в основном эмоциональная реакция, прогноз с элементами автогипноза: «Обломитесь, всё равно выстоим!». В мае пошел подсчет последствий очередного санкционного цунами – без патетики и героики, хотя примерно с теми же выводами: ничего у них не получится.

В середине месяца темы точных чисел и процентных долей коснулся в интервью телеканалу Al Arabia премьер-министр Беларуси Роман Головченко. По его словам, санкции поставили заслон практически всему экспорту РБ в ЕС и Северную Америку: «Естественно, мы не можем потерять этот объем экспорта и должны его переориентировать на другие рынки, в том числе азиатский, африканский, Ближнего Востока и Арабского залива. Это то, над чем мы сейчас работаем». По оценке Головченко, в денежном выражении речь идет о сумме $16-18 млрд. ежегодно. Сумма серьезная, порядка 30% белорусского ВВП. Правда, в мире окончательно сменился масштаб цен, и за любым показателем, скалькулированным как в долларах, так и в рублях, сейчас из-за долларовой инфляции стоит меньший физический объем товара, чем в 2019г. и ранее, но это не утешение.

25 мая первый вице-премьер Николай Снопков на совместном заседании Палаты представителей и Совета Республики Нацсобрания огласил доли экономики, как напрямую, так и опосредованно пострадавших от санкций. По сути, вышло, что пострадали все: «Прямое влияние санкций затронуло порядка 20% белорусской экономики и косвенно распространилось на всю оставшуюся ее часть». В связи с чем ВВП, как это нетрудно предположить, за первые 4 месяца ощутимо сдал.

Справка «НДГ». По данными Белстата, ВВП Беларуси в январе-апреле 2022г. сократился на 2,1% по сравнению с аналогичным периодом 2021г. Если в январе-феврале зафиксирован рост ВВП на 1,2%, то по итогам января-марта обнаружилось падение ВВП на 0,4%. При этом объем промпроизводства за тот же период составил BYN54,4 млрд., что на 2,5% меньше показателя января-апреля 2021г. Рост ВВП РБ в 2021г. составил 2,3%.

Общий расклад тут простой: экономика у нас экспортоориентированная, при этом наш экспорт фактически изгнали с географически близких (если говорить про ЕС и Великобританию) и при этом высокомаржинальных рынков. Вдобавок затруднили расчеты, повысили транзакционные и транспортно-логистические издержки. Закономерно, что на экономику это повлияет негативно. Вопрос в том, как правительство намерено купировать это влияние.

Деструктивная троица

Как там в марксизме было – три источника, три составляющих? Ну да, бог, существование которого марксизм отрицает, естественно, любит троицу. Николай Снопков в своем чрезвычайно грамотно структурированном и выигрышном с точки зрения аргументации выступлении в парламенте выделил три ключевых канала влияния санкций на экономику Беларуси.

Аналогичные аналитические операции в правительстве проделывали и в 2021г., однако на фоне тогдашнего вялого и очевидно несистемного наполнения санкционных пакетов всё было не так очевидно. Санкции образца 2022г. скроены таким образом, чтобы нанести подсанкционной экономике максимальный урон – не столько длительный, сколько долгосрочный.

Первый канал санкций – прямые рестрикции, ограничения на движение экспортных потоков. Они могут касаться отдельных товарных категорий, маршрутов, платежей и т.п., поэтому, по замечанию первого вице-премьера, «сужают экспорт даже несанкционных товаров», т.е. формально под рестрикции не попавших. В долгосрочной перспективе крайне болезненным для нашей экономики является второй канал санкционного давления – запрет импорта оборудования, технологий и т.п.

Исторически экономика Беларуси в основном работала по модернизационной модели – заимствовала новые технологические и технические ресурсы у стран Западной Европы в готовом виде. Да, последние десятилетия доноры старались не делиться с нами своими разработками, несмотря на настоятельные просьбы, однако все равно что-то перепадало. К сожалению, Китай тут далеко не во всем может выступить заменой недружественным государствам ЕС, не говоря уже о подсанкционной России.

Наконец, третий санкционный контур – финансовый. Его достаточно долго и детально готовили, судя по многолетней (с 2015г.) медиа-раскачке темы отключения от SWIFT, которую предсказуемо задействовали не в 2021г., а сейчас, когда аналогичные санкции введены против России. Помимо SWIFT Снопков отнес к этому санкционному каналу запрет операций с Нацбанком и ограничение доступа на финансовые рынки. Фактически финансовые связи с внешним миром Беларуси придется выстраивать заново, и чем раньше это будет сделано, тем лучше. Кроме того, перекрытие доступа к дешевому внешнему финансированию несомненно скажется и на госуправлении, и на реальном секторе, которым нужно регулярно кредитоваться для поддержания работоспособности.

В сущности, это констатировал и первый вице-премьер. По его словам, основной удар приходится на ключевые промышленные отрасли и валообразующие предприятия. Санкции прошлись также по оптовой торговле, транспорту, сфере услуг, банковскому сектору, туризму и т.д. И по строительству рестрикции тоже ударили: «Повлияли косвенно – через недостаток финансовых ресурсов за счет закрытия внешнего финансирования и сужение внутренних источников». Так и получилась формула 20% непосредственного влияния плюс 80% опосредованного.

Расчеты потерь в денежном выражении вывели Снопкова на ту же цифру, которую парой недель ранее назвал Головченко: «В целом санкционные ограничения и утрата украинского рынка оцениваются в $14 млрд. потерь экспортной выручки до конца года, или около 30% снижения экспорта». Еще раз зафиксируем эту цифру – она очень важна.

Другой важный момент выступления вице-премьера – нарастающий итог санкционного воздействия: «С июня премиальный европейский рынок будет закрыт для древесины, черных металлов и изделий из них, цемента, шин, а это порядка $1,8 млрд. экспортной выручки». Формально между принятием очередного санкционного ограничения и его вступлением в силу всегда сохраняется дистанция, но она, как правило, меньше срока, в течение которого происходят выработка и осуществление контрмер.

Наш ответ чемберленам

Санкционной деструктивной троице Совмин противопоставил конструктивную антисанкционную троицу – три уровня организации работы госорганов по противодействию. Секрет белорусской экономики – в её мобилизационной архитектонике, заточенной на противодействие давлению извне. Да, в обычные времена штабы, вертикали, планы и программы оперативных мер до конца тысячелетия зачастую смотрятся как тормоз и рудимент. Но в критических ситуациях они срабатывают, лучше или хуже.

По словам Николая Снопкова, выглядит все так. На первом уровне находятся штабы, созданные при министерствах и ведомствах. Их функция – решение животрепещущих проблем отраслей и отдельных предприятий. Следующий «этаж» (он же второй уровень) – республиканский оперативно-ситуационный штаб, ежедневно анализирующий вопросы, по которым настоятельно требуется принятие решений на уровне правительства.

«По первому и второму уровню работает формула 48х48 – 48 часов на подготовку и 48 часов на принятие решений», – не без гордости охарактеризовал оперативность антисанкционной машины администрирования по-белорусски Снопков.

Третий уровень вице-премьер вынес в отдельный блок. Речь идет о рабочей комиссии по противодействию санкциям: «Указанная группа наделена главой государства широкими полномочиями и рассматривает системные вопросы. Они требуют всесторонней оценки последствий санкционных ограничений и принятия компенсационных решений, а также ответных мер на недружественные действия отдельных государств». Так сказать, штаб штабов. Следует отметить, что все три уровня работают если не идеально, то с достаточно высокой для сложившихся обстоятельств эффективностью. «Попыткам разрушить страну мы противопоставили системную работу, которая ведется практически на круглосуточной основе, чтобы снизить влияние санкционного давления», – констатировал вице-премьер. И озвучил еще один важный тезис: экономика Беларуси адаптивна к экономической агрессии недружественных стран.

На чем основывается такое утверждение? Снопков последовательно привел целый ряд достаточно убедительных доводов в пользу своего тезиса об адаптивности: положительное сальдо платежного баланса, рост экспорта в I квартале к уровню прошлого года, наращивание поставок на внешние рынки почти всеми отраслями (кроме калия и энергоносителей), рекордное положительное сальдо внешнеторгового баланса, стабилизация валютного рынка, самый низкий за последние годы уровень складских запасов и т.п. Всё так, аргументы весомые.

Справка «НДГ». По расчетам Совмина, белорусский экспорт в I квартале на 5% ($0,5 млрд.) превысил уровень аналогичного периода 2021г. Положительное сальдо внешнеторгового баланса достигло почти $1 млрд. Наращивание экспорта основными отраслями оценивается в 10%. В апреле 2022г. продажа валюты субъектами рынка превысила ее покупку на $500 млн. За I квартал выручка предприятий выросла на 17%, опередив рост себестоимости, прибыль от реализации продукции увеличилась на 34%, чистая прибыль – на 12%. За январь-март 2022г. реальные располагаемые доходы населения выросли на 0,2%, реальная зарплата – на 4,5%.

Объяснения этих успехов тоже были озвучены: «Это связано с двумя факторами: тем, что продукция нашей страны востребована, и ростом мировых цен. То есть объемы, которые мы теряем в экспорте в недружественные страны, компенсируем за счет более высоких цен». Таким образом, все выкладки опять возвращаются к вопросу масштаба цен и долларовой инфляции. Ведь импорт – от сырья и комплектующих до ширпотреба – нам так или иначе тоже придется покупать по новым, выросшим ценам.

Очень уместно и без патетики были озвучены и другие важные для экономики темы: своевременное выполнение социальных обязательств, помощь особо пострадавшим от санкций предприятиям, купирование последствий глобального продовольственного кризиса за счет сохранения более низких, чем в сопредельных странах, цен и пр.

Тем не менее, кроме компенсации уже понесенных потерь (2,1% ВВП) и повышения результативности антикризисного менеджмента перед правительством стоит в этом году очень масштабная задача. Во-первых, предстоит приспособить белорусскую экономику к изменившейся внешней конъюнктуре. Во-вторых, эта конъюнктура тоже продолжит меняться – слишком фундаментальны потрясения, пережитые деглобализирующейся, но все еще глобальной экономикой в 2020-22гг., что серьезно осложняет первую из задач.

Правительству, возможно, и хочется быть «санкционным смотрителем», оперативно парирующим удары в разгоревшейся экономической войне, однако вызовы нынешнего года потребуют от него и принципиально иной активности – концептуальной, нацеленной на развитие в резко изменившихся условиях.

close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.