Владислава Костылёва, 2001 г.р., уроженца Бобруйска, задержали 18 февраля 2020г. по подозрению в совершении трех преступлений, связанных с наркотиками: ч. 3 ст. 328 (сбыт наркотиков, совершенный группой лиц), ч. 1 ст. 332 (предоставление помещения для потребления наркотических средств) и ч. 2 ст. 331 (склонение к потреблению наркотических средств заведомо несовершеннолетнего) УК. В итоге Костылев был осужден на 11 лет (фото носит иллюстративный характер). Его история – наглядный пример того, как опасно сегодня в Беларуси с ее курсом на жесткую борьбу с наркотиками связаться не с той компанией и оказаться не в том месте.
Фальшивые наркозакладки
Начнем с ч. 3 ст. 328. Владислав Костылев был признан виновным в том, что совместно со своими товарищами Н. и К. через интернет-магазины занимался распространением наркотиков по тайникам, т.е., как говорят на соответствующим сленге, он был «минером» или «закладчиком». По версии следствия, еще до совместного общения с Костылевым Н. и К. уже совместно занимались этим ремеслом. Преступления же, которые вменяются Костылеву, совершались в промежутке от 28.01.2020г. по 13.02.2020г.
В приговоре указывается перечень обстоятельств, по которым действия Костылева, Н. и К. расцениваются, как преступления, совершенные группой лиц. Среди них уже ставшее классикой для погруженных в мир «даркнета» использование соцсетей – Vipole и Xabber, которые притягивают своей способностью сохранять анонимность пользователей и изменением их идентификационных сведений (IP-адресов); соблюдение определенных правил («точная фиксация тайников с закладками» и «предоставление залога в качестве обеспечения своей дальнейшей преступной деятельности»); сбор и передача данных заказчику и т.д.
Началом преступной деятельности данной группы обвинение посчитало рассылку сообщения одним интернет-магазинов о новых вакансиях для закладчиков: «Работаем! Требуются курьеры во всех городах от $15 за клад».
Здесь стоит забежать немного вперед. В ходе проведения следствия, на мобильном телефоне Костылева были обнаружены странные фотографии лесов, парков и других природных локаций, которые в последствии были отправлены заказчику в интернет-магазины. Но из показаний Костылева следовало, что «тайники», фотографии которых он отправлял заказчикам, были фальшивыми – он, как наркозависимый, хотел получить бесплатные наркотики. К счастью, следствием данный факт был подтвержден, т.к. никаких тайников на местности с фотографий не было найдено – они действительно оказались обыкновенными «пустышками» (после анализа десятков уголовных дел по ст. 328 подобный случай – крайняя редкость).
Другим обстоятельством, позволившим обвинению считать Костылева причастным к организации перевозок и распространению наркотиков группой лиц, являются несколько совместных поездок Владислава с Н. и К. на место сбора «товара». Тем не менее, как в показаниях Н. и К., так и в показаниях Костылева четко прослеживается тот факт, что последний понятия не имел, с какой целью товарищи направлялись к, как уже после стало ясно, «тайникам». Сам Костылев в распространении, получается, участия не принимал, к закладкам в ходе перевозок не прикасался и цели сбыта не имел. Так что здесь возникают только вопросы о квалификации следствием действий Костылева по ч. 3 наркотической статьи.
Что сказала бы бабушка?
Далее – обвинение по ч. 1 ст. 332 (предоставление помещения для потребления наркотических средств). Незадолго до всех этих событий Костылев, поссорившись с родителями, переехал жить в частный дом своей бабушки.
Фото носит иллюстративный характер
Со временем он стал приглашать туда своих закадычных товарищей Н. и К. и называть бабушкин дом «местом для своих». Здесь как раз-таки вопросов к следствию не возникает – товарищи употребляли наркотики, находясь в этом доме. Более того, иногда Н. и К., без предупреждения приходя к Костылеву домой, фасовали «товар».
По свидетельским показаниям, Владислав сам иногда помогал им в этом деле. Несмотря на то, что Костылев не был прописан в этом доме, и он ему не принадлежал, по всем показаниям свидетелей и самого обвиняемого, четко видно, что он сам приглашал и был не против провести время со своими товарищами в «доме для своих».
Юное дарование в деле. Теперь о ч. 2 ст. 331 (склонение к потреблению наркотических средств заведомо несовершеннолетнего). Центральной фигурой в этой истории стал еще один друг Владислава – несовершеннолетний по имени А. Во время некоторых посиделок «группы товарищей» А. присутствовал при употреблении ими наркотических средств. Как говорят Н. и К., они и не догадывались о столь юном возрасте А. и любые факты склонения его к употреблению полностью отрицают. Первым случаем, когда А. в компании своих новых друзей употребил наркотики был инициирован им самим. Якобы, когда парни отлучились из комнаты, в которой на столе в свободном доступе лежали наркотики, А. употребил их. По крайней мере, такой вывод сделали Н. и К., т.к. при возвращении заметили, что наркотиков на столе стало меньше, а поведение А. было схожим с поведением человека после употребления запрещенных средств. Уже в следующий раз, когда А. курил с ними те самые вещества, парни также утверждали, что не склоняли его, а сам несовершеннолетний заявил, что уже употреблял и, мол, для него это не в новинку. По версии следствия, Н. и К. наивно полагали, что не будут обвинены в склонении несовершеннолетнего к употреблению, т.к. последний «не кашлял даже и употреблял весьма уверенно». Тем не менее, в своих показаниях А. заявлял совершенно обратное – парни постоянно предлагали ему употребить вместе.
Кстати, Костылев в своих показаниях поведал историю о том, как узнал о задержании Н. и К. Об этом ему по телефону рассказал тот самый юный А: мол, его товарищей «повязали», а его самого сотрудники НиПТЛ (наркоконтроль и противодействие торговле людьми) склоняли дать «нужные» показания под давлением. Ничего удивительного в том, что суд отклонил показания А.
