Роман Протасевич: «Надеюсь, что суд и президент увидят, что люди способны признавать свои ошибки»

…Из-за него поднимали в небо перехватчики ВВС и сажали пассажирские лайнеры. Из-за него десятки тысяч людей выходили на улицы, а потом, как дошкольники, нарезали многокилометровые круги по городу, размахивая флажками и выкрикивая что-то эмоциональное. Из-за него одни страны ввели против Беларуси многомиллиардные санкции, а другие едва не назвали улицы его именем. Из-за него известный своей непреклонностью телеведущий едва не заплакал, впечатленный слезами его раскаяния, а славящийся профессиональным бесстрастием глава самой серьезной спецслужбы неожиданно улыбнулся прямо во время официального заявления.

Вы догадались о ком это. Встречайте: Роман Протасевич – журналист, террорист, эмигрант, а с недавнего времени – патриот сильной и процветающей вопреки его усилиям Беларуси.

– Этим летом мы стали свидетелями чудесного преображения Романа Протасевича – из буревестника революции он превратился в её обличителя. Ты можешь описать момент, когда твои убеждения развернулись на 180°, как в истории с пресловутым самолетом Ryanair? Что это было – озарение, щелчок в мозгу, явление ангела в ночи или плод напряжённых и долгих раздумий?

– Это не вопрос разворота убеждений. Это о другой важной вещи – про признание своих ошибок, которым многим несвойственно, а не разворот политических взглядов или, как сейчас говорят, про переобувание и все в таком духе. Я начал признавать свои ошибки, сотрудничать со следствием, сотрудничать с властями…

Я и ранее говорил, и повторю еще раз: я продолжаю делать то, что всегда было моим журналистским и жизненным принципом – говорить правду, говорить правду о другой стороне. И на этом построены сейчас мои моральные убеждения – я не переобулся в полете, мои взгляды кардинальным образом не изменились. Я просто признаю свои ошибки и свои поражения – и сейчас я честно рассказываю, что происходило с моей стороны и чем я руководствовался. Если быть объективным, многие вещи, о которых я сейчас делюсь, были известны.

«Родители меня поддерживают, говорят в любом случае, что я делаю все правильно. Никакого жесткого отношения со стороны своих родственников я не встретил. Девушка все прекрасно понимает, но предпочитает не давать каких-то оценочных суждений»

Роман Протасевич и сила раскаяния

– Как отнеслись к такому преображению твои родители, твоя девушка, твои друзья? Что тебе сказали Степан Путило и Антон Мотолько, с которыми, как ты утверждаешь, у тебя был телефонный разговор?

– Ну, не телефонный разговор – мы просто несколько раз списывались в телеграмме. В целом конкретных обвинений или претензий с чьей-либо стороны, за исключением, может быть, нескольких десятков анонимов – естественно, с той стороны – я не слышал. Какие-то анонимные интернет-бойцы мне пишут неприятные вещи, случаются угрозы в мой адрес – я к этому отношусь весьма спокойно, потому что реальная жизнь совсем не такая, какой она показывается в интернете. И, если говорить про страну, то и она совсем не такая, как можно прочитать в интернет-изданиях или телеграмм-каналах.

Родители меня поддерживают, говорят в любом случае, что я делаю все правильно. Никакого жесткого отношения со стороны своих родственников я не встретил. Девушка все прекрасно понимает, но предпочитает не давать каких-то оценочных суждений – тем более после того, как она многие вещи увидела изнутри и поняла, что мир не делится на черное и белое.

– В своём первом интервью ты высказался в том духе, что всеми силами хочешь загладить вред, причинённый тобою родине. Не мог бы пояснить, в чём именно этот вред выражается?

– Ответ весьма очевиден, учитывая, в какой сфере я работал – информационное противостояние. На определенном этапе независимые медиа и телеграмм-каналы одержали в какой-то мере победу над государством – это только одна сторона медали. Другая состоит в том, насколько общество разделилось, насколько в обществе долгое время нарастал градус вражды. И это весьма серьезный вред не только в информационном плане, но и в том, как сильно общество поменялось. Причем далеко не в лучшую сторону.

– В том же интервью ты заявил, что никого не предавал. Но при этом среди ответственных за «информационную войну» ты назвал многих людей, в том числе находившихся тогда в Беларуси. Некоторым после этого пришлось спешно покинуть страну. Сознавал ли ты, что ставишь под угрозу их безопасность?

– Если бы некоторые люди, о которых я говорил, представляли бы какую-то серьезную опасность, они бы точно так же сидели в СИЗО, из страны им бы выехать не дали.

– То есть они себя накрутили?

– Так считать – значит недооценивать профессионализм белорусских спецслужб. Тут нет никакого секрета – они работают очень хорошо, и многое из тех вещей, о которых я говорил, им было известно.

Роман Протасевич в степях Украины

– А какая нелегкая занесла тебя, сына подполковника, старшего преподавателя кафедры идеологической работы Военной академии, в ряды полка «Азов», не только запрещенного в России, но и признанного «омерзительным нацистским формированием» Конгрессом США, тоже наложившим запрет на обучение и снабжение этого подразделения? После участия в украинском конфликте на той или другой стороне граждан РБ обычно судили за наемничество, а тебя, выходит, эта чаша миновала?

– Начну с последней части – даже президент об этом высказывался на недавнем «Большом разговоре»: я там в никого не стрелял, не убивал и никаким бойцом не был. Это подтвердил президент. Эта информация была известна и ранее, поэтому говорить, что я был наемным убийцей, наемным нацистом и т.п., будет неправильным.

А как меня туда занесло? Это отдельная история, она связана с тем, что в то время шла активная фаза войны, а я как молодой журналист хотел себя проявить, поработать в горячих точках – для того, чтобы отчасти испытать себя, зарекомендовать, попробовать сделать себе имя… В полк «Азов» я попал даже не потому что я сам туда напросился, а потому что в белорусский отряд «Пагоня» в 2014г. в зоне боевых действий попасть оказалось невозможно. У меня не было никаких связей и знакомых в Украине, я связался с представителями этого отряда, приехал в Украину, где мне постфактум сказали: поедешь в «Азов». А в тот момент я не знал, что это за подразделение, каких оно взглядов, просто знал, что такое подразделение есть. Я хочу подчеркнуть: моим оружием было не огнестрельное оружие, а фотокамера.

– Как тебе с этим эпизодом в резюме удалось аккредитоваться в качестве фотокора на встрече Себастьяна Курца и Сергея Румаса в Минске весной 2019-го?

– Я тогда работал журналистом на «Еврорадио» и у меня была аккредитация МИДа, тогда это радио еще имело соответствующею аккредитацию. И я без проблем прошел на это мероприятие как фотограф «Еврорадио», на тот момент я уже больше года там работал. Там не было каких-либо супержестких правил, тем более я неоднократно проходил проверки.

– И, коль скоро ты уверял, что в «Азове» занимался исключительно журналистикой, где можно познакомиться с твоими репортажами, путевыми очерками или дневниками той поры?

– Я делал это для пресс-службы полка, насколько я знаю, некоторые фото использовались в материалах Национальной гвардии Украины.

«Я уже тысячу раз пожалел, что полез в политику, поэтому говорить об этом не стоит – я все-таки человек, который работает с информацией, а не с политикой. И я не хотел бы, чтобы в дальнейшем моя жизнь каким-то образом была связана с политикой. С журналистикой – пожалуйста»

Роман Протасевич и белорусская медиа-индустрия

– Ты производишь впечатление развитого и мыслящего молодого человека. Скажи, в бытность редактором NEXТА (ресурс, признанный в РБ экстремистским. –«НДГ») ты всерьез полагал, что если каждые выходные водить по Минску кругами несколько десятков тысяч человек (46700 на пике по подсчетам главы государства. – «НДГ») под БЧБ-флагами, то режим рухнет, а Александр Лукашенко испугается и убежит? Или прозрение, которым ты поделился в интервью ОНТ, о том, что у президента «стальные яйца», пришло позже? А ведь, например, у Эммануэля Макрона, репродуктивные органы которого явно из другого материала, почти год по Парижу бегало несколько сотен тысяч человек, и ничего, до сих пор президентствует…

– Касательно воскресных маршей, которые происходили в прошлом году… Могу сказать, что я видел 9-11 августа прошлого года – тот абсолютный хаос и столкновения, причем с обеих сторон. Все осознали, что насилия не должно быть – именно поэтому все последующие протесты носили исключительно мирный характер, за исключением, может быть, некоторых эпизодов… Это был вариант отказаться от насилия, которое происходило на улицах три или четыре дня. Это был способ выражения недовольства.

Другой вопрос, что некоторые марши были больше похожи на карнавал, чем на протесты, но, как всем нам тогда казалось, это был способ выражения своих мыслей в том формате, который удобен людям. И все это, я подчеркну, носило мирный характер.

Все прекрасно понимали, что насилие – это не вариант, именно поэтому проходили эти воскресные марши. Естественно, протесты – это были попытки надавить на власть, показать, что какая-то часть белорусов недовольна тем, что происходит в стране, недовольна результатами избирательной кампании…

– Возвращаясь к твоей деятельности во главе NEXТА – какие публикации той поры даже сегодня, после коррекции взглядов и переоценки ценностей, ты считаешь творческой, журналистской удачей? И наоборот – за какие фейки NEXТА сегодня особенно стыдно – не перед Александром Григорьевичем или Иваном Станиславовичем Тертелем, а перед собой, перед своими читателями и тогдашними единомышленниками?

– На этот вопрос сложнее всего ответить – было большое количество материалов и эксклюзивной информации. И чего тут греха таить: все, кто пользовался интернетом, читали этот проект – это было интересно, это было эксклюзивно и в какой-то момент все переросло в политику. И вопрос скорее не в том, чем я был больше доволен или за что мне было стыдно, а в том, что это был изначально весьма уникальный для Беларуси журналистский проект, пусть и явно оппозиционный, где высмеивалась власть. Крайне необычный проект с точки зрения уникальности… В какой-то момент все переросло в политику и после моего ухода еще теснее срослось с нею и с финансовыми вопросами, а не с журналистикой.

А что касается фейков… Тут тяжело что-то сказать. Проект NEXTA и раньше многие осуждали за то, что там якобы проскакивали какие-то фейки, недостоверная информация, но тут важно понимать: количество новостей было огромным – и если, скажем, из 10 новостей 7-8 были эксклюзивными, а один пост носил неточный характер, то он зачастую потом редактировался, что многие не замечали. Естественно, были ошибки, но не возможно делать свою работу идеально.

За что мне стыдно – так это за фейк по поводу российской армии на ст.м «Пушкинская»: я как главный редактор должен был не позволить такому материалу появиться, но что есть – то есть… И сейчас, конечно, сожалеть о том, что было сделано год назад, немного поздно.

– Ты говорил о своем намерении отказаться от деструктивной деятельности и заняться чем-нибудь конструктивным, например, в медиа-индустрии. Если предложат возглавить, допустим, «Знамя юности», «Рэспублiку», а то и «СБ», согласишься? Ну, или стать лицом влиятельной общественной организации, лояльной власти, БРСМ либо ФПБ? Там ведь дефицит узнаваемых лиц – во время избирательной кампании даже Михаила Орду, главу ФПБ и предвыборного штаба Александра Григорьевича, едва не побили, приняв за провокатора-оппозиционера… Как будешь самореализовываться в новом общественно-политическом амплуа?

– Касательно провластных организаций, надо сделать важную ремарку: я все-таки журналист, а не политик. И я уже тысячу раз пожалел, что полез в политику, поэтому говорить об этом не стоит – я все-таки человек, который работает с информацией, а не с политикой. И я не хотел бы, чтобы в дальнейшем моя жизнь каким-то образом была связана с политикой. С журналистикой – пожалуйста.

Что касается изданий, у меня нет настолько большого опыта, чтобы управлять большими и серьезными изданиями, пусть даже провластными – несовременными, с аудиторией, которая несопоставимо меньше по сравнению с крупными интернет-СМИ или телеграм-каналами. Я считаю, что люди, которые находятся на своих местах, на должностях главных редакторов или выпускающих редакторов, обладают более подходящим опытом, нежели я. Я ориентирован на более современные вещи – интернет-журналистику, более тонкую пропаганду. У меня другой профиль, и я не знаю, что бы я ответил, если бы мне предложили вакансию в таких медиа.

Думаю, я буду искать себе новую нишу в той новой жизни, которая сейчас начинается…

Роман Протасевич и патриотическое воспитание

– Ты вы ведь считаешь себя белорусским патриотом, да?

– Безусловно.

– Что должен делать сегодня молодой патриот Беларуси – чтобы сохранить её суверенитет, пресечь противоправную деятельность деструктивных элементов, свести к минимуму действие антибелорусских санкций?

– На этот вопрос должны опять-таки отвечать политики. Что касается моего мнения… Иногда это не имеет большого значения в плане политических взглядов на отдельные события, но патриотизм – это любить свою страну, своих людей, свою землю… Другой вопрос, что, конечно, те люди, которые считают себя патриотами и при этом ратуют за введение санкций… Мне сложно понять, как можно совмещать в себе патриотизм и поддержку санкций, сильнее всего бьющих по простым людям… Не по власти, а именно по простым людям! В Беларуси, если не ошибаюсь, около половины экономики – это госсектор, особенно это касается регионов… Поэтому человек, считающий себя патриотом, не должен призывать к вещам, которые ухудшают уровень жизни простых людей, каких бы взглядов они не придерживались. Раскалывать людей – это не правильно и безответственно.

Для представителей оппозиции санкции – последний инструмент давления на власть. Никаких иных рычагов у них не осталось: уличные протесты закончились, для их возобновления нет никаких оснований. Но давать моральную оценку этим деятелям оппозиции я не буду. Оценку дадут простые люди.

– Революция проиграла, утверждаешь ты. Эти слова ты произносишь с горечью, с радостью или с каким-то другим чувством?

– Наверное, это вопрос не эмоций, а, возвращаясь к началу разговора, вопрос признания своих ошибок и очевидного положения вещей. Так ситуацию понимают многие люди, и неважно с какой стороны…

Действительно, революция проиграла и нужно научиться жить дальше, нужно учиться видеть все под другим углом и перестать разделять мир на белое и черное. Лично я рад, что я смог найти в себе силы признать эти вещи для того, чтобы жить дальше.

«Я знаю, что он лично следил за моей судьбой, о чем он сам говорил. Безусловно, я прежде всего хотел бы его поблагодарить за то, что в какой-то степени смог меня простить. На это способен далеко не каждый. И во многих ситуациях я даже не знаю, смог ли я поступить в отношении своего оппонента точно так же»

Роман Протасевич между Западом и Востоком

– Ты не раз упоминал об уважительном отношении к Лукашенко. Какие его слова и поступки вызывают у тебя наибольшее уважение?

– Думаю, что все совершают ошибки. Я не считаю правильным то, что происходит в стране, но уверен, что одним из главных достоинств президента, о чем я всегда говорил в своем окружении, вне зависимости от отношения к его личности президента и его поступкам, является искусство поддержания баланса, которым он владеет в совершенстве. Кто-то говорит, что это попытка усидеть на двух стульях, удержать баланс, но это едва ли получится так же хорошо у абсолютного большинства известных мне политиков.

Балансировать между Востоком и Западом и находить свои плюсы – это отчасти совпадает с моими взглядами: Беларусь должна оставаться независимой страной, посередине между Востоком и Западом, не вступая в конфронтацию ни с одной из сторон, и использовать максимальную выгоду от статуса страны – разделительной полосы, в широком смысле этого понятия.

– Если бы довелось лично общаться с президентом, за что ты бы поблагодарил его в первую очередь?

Я знаю, что он лично следил за моей судьбой, о чем он сам говорил. Безусловно, я прежде всего хотел бы его поблагодарить за то, что в какой-то степени смог меня простить. На это способен далеко не каждый. И во многих ситуациях я даже не знаю, смог ли я поступить в отношении своего оппонента точно так же.

– Судя по предъявленным обвинениям, тебе гарантировано длительное лишение свободы. Рассчитываешь после вынесения приговора на президентское помилование?

– По моему делу расследование продолжается – как скоро оно закончится, я не знаю. И надеюсь, что приговор, который вынесет суд, в моем случае не будет связан с лишением свободы. Я чувствую в себе силы, чувствую, что хочу работать на благо Беларуси. Я и так, в принципе, признаю свои ошибки и, как говорил ранее, хочу что-нибудь сделать для страны и общества.

Да, все это зависит не от меня…. Но надеюсь, что суд и президент увидят, что люди способны меняться и признавать свои ошибки. Вот и все.

Роман Протасевич и мировая авиация

– На 29 сентября назначено ключевое заседание ИКАО по итогам расследования инцидента с самолетом ирландской авиакомпании. Чтобы бы ты заявил представителям этой международной организации, если по сути вместе со своей девушкой стал причиной этого международного скандала?

– О закрытии воздушного пространства и санкциях в отношении «Белавиа» я узнал от сокамерников. Для меня это было шоком: где я, а где мировая авиация! Повторюсь, в этой ситуации не должны страдать простые люди. Сколько десятков тысяч людей собирались отдохнуть, отойти от того напряжения, которое накопилось за прошлый год! Поэтому я бы хотел сказать: пора возвращаться к нормальной жизни и возвращать гражданскую авиацию в Беларусь.

Беседовал Юрий ВОСКРЕСЕНСКИЙ

1 559
close

Подписка на новости

Подпишитесь, чтобы получать эксклюзивные материалы и быть в курсе последних событий!

Мы не спамим! Прочтите нашу политику конфиденциальности, чтобы узнать больше.